Автор
В пределе тихой бухте приморского города разливался непреодолимый шкварок, когда Виссарион Хилькевич, перешедший из драмы в меланхолию, сообщил о приезде знаменитой баронессы Корф. Его слова обнажали тайны королевства дна и подталкивали к дальнейшим загадкам, среди которых оказались и заговоры, и языковые штрихи, и неожиданные перемены....
– И даже не приглашал к себе в столицу, негодник!
«Вот поэтому, наверное, Амалия меня и презирает, – мрачно подумал Рубинштейн, – из-за того, что мой круг общения составляют такие люди, как мадам Малевич или граф Лукашевский, который в глубине салона прячется за газеткой. А что еще за рожа рядом с ним? Черт возьми, его только не хватало!»
Рожа меж тем поднялась с места и неторопливо направилась к Рубинштейну и его спутнице.
– Ах, какая оказия! – вскричала Розалия. – Агафон, и ты здесь? Вы знакомы, господа?
– Мы уже знакомы, – сказал Пятируков, встряхивая руку игрока.
– Бывают моря и получше, – спокойно ответил Рубинштейн, отнимая руку.
Агафон вздернул брови и ухмыльнулся. Розалия потянула Рубинштейна к своему столу и усадила возле себя. С другой стороны оказался Жорж, а Пятируков устроился напротив игрока.
– Будем и дальше говорить о морях? – осведомился Рубинштейн с иронией. – Или, может быть, вернемся на грешную землю?
Его собеседники переглянулись.
– Ты нас обидел, Николай. Очень обидел! – объявила Розалия, надувая губы.
Гримаска сохранилась у нее со времен молодости, но теперь, когда Розалия была уже далеко не молода, производила самое несуразное впечатление. Рубинштейн отвел глаза.
– Вряд ли бы мне это удалось, даже если бы я сильно постарался, – холодно ответил он на замечание бордельной королевы.
– Смотри, парень, – предостерегающе шепнул Пятируков, – ты играешь не на той стороне.
– Не смей мне тыкать, мразь! – тотчас же последовал ответ.
Розалия раскрыла рот. Тот Николай Рубинштейн, которого она помнила, никогда бы не осмелился на такую дерзость. Пятируков пожелтел.
– Ой-ой-ой, скажите пожалуйста… – Агафон хотел продолжить, но Розалия сверкнула на него глазами и, не ограничиваясь этим, стукнула его носком туфли под колено.
– Осторожно, господа, не пришла бы беда, – вмешался Жорж. – Имейте терпение, выбирайте выражения.
– Заткнись, Жорж, – бросила ему Розалия. – Николай, я помню твою мать, и я, как и все мы, желаю тебе только добра.
– Вы мне не друзья, – отрезал игрок. – А дела баронессы Корф меня не касаются, равно как и ваши.
– Ой ли? – покачала головой Розалия. – То-то ты приехал на день раньше, когда узнал, что она здесь. Кстати, если ты намерен заняться в нашем городе игрой…
Рубинштейн улыбнулся.
