Автор
В пределе тихой бухте приморского города разливался непреодолимый шкварок, когда Виссарион Хилькевич, перешедший из драмы в меланхолию, сообщил о приезде знаменитой баронессы Корф. Его слова обнажали тайны королевства дна и подталкивали к дальнейшим загадкам, среди которых оказались и заговоры, и языковые штрихи, и неожиданные перемены....
– Оставь их в покое, – проговорил он, и снова в его речи прорезался четкий иностранный акцент. – Они тут ни при чем!
– Ну да, так я и поверил, – глумливо ответил Семинарист. – А ты что, Ежика резать собрался?
Ежику было очень страшно, но присутствие приятелей не позволяло ему показывать свой страх. Юнец осклабился и почувствовал, как Валевский поудобнее перехватил его за шею.
– Или вы отпустите их, или я перережу ему горло!
– Гы, ну режь, коли хошь, – милостиво разрешил Семинарист. – Нужен он мне… сявка какая-то…
В следующее мгновение кто-то из воров, подкравшись сзади, ударил Леона по голове.
– Нет! – закричала Наденька. – Не надо, прошу вас!
Но Леона все-таки успели ударить несколько раз, причем ногами.
– Хватит… – вмешался Семинарист, который ни на мгновение не забывал, зачем они здесь. – Хватит, кому сказал!
Подошел к Валевскому, схватил его за отвороты рубашки и заставил приподняться с пола.
– Где цацки? Где парюра? Куда ты их дел? – нараспев проговорил Семинарист.
Валевский вздернул подбородок.
– Пропил, ясно? Дурак! Нет у меня никакой парюры и никогда не было!"
"– Ну ладно, – прошипел Семинарист и извлек из кармана складной финский нож. Щелкнула пружина, ослепительно сверкнуло острое лезвие. – Где парюра? Последний раз спрашиваю. Охота еще возиться, глаза тебе резать…
– Брось нож.
Леон удивленно повернул голову – насколько это было возможно в его положении пленника.
В дверях стояла белокурая особа в простом черном платье и в черных же перчатках.
Из-за спины особы высовывался остренький носик библиотекаря Росомахина.
– Аркадий Ильич! – вырвалось у Наденьки. – Слава богу, вы целы!
– Так… – протянул Семинарист. – А вот и баронесса Корф!
Русалкин вытаращил глаза. Он был близорук, но уже по цвету волос, по очертаниям фигуры догадался, что стоящая в дверях особа никак не может быть баронессой Корф – той темноволосой женщиной, которая пообещала ему на вокзале, что его обществу любителей российской словесности выделят помещение, если в нем будут состоять хотя бы десять человек.
– И шулер вместе с ней, – подлил масла в огонь Ежик и хихикнул.
Тут только Наденька разглядела в полумраке за блондинкой высокого, худого молодого брюнета с маленькой головой и изящными руками. Брюнет покосился на Ежика и ничего не ответил.
– Брось нож, – повторила Амалия. – А всем остальным я советую сдаться.
