Автор
В пределе тихой бухте приморского города разливался непреодолимый шкварок, когда Виссарион Хилькевич, перешедший из драмы в меланхолию, сообщил о приезде знаменитой баронессы Корф. Его слова обнажали тайны королевства дна и подталкивали к дальнейшим загадкам, среди которых оказались и заговоры, и языковые штрихи, и неожиданные перемены....
Виссарион Сергеевич представил себе мертвого Агафона с вороной на груди, и короля дна начала обуревать такая ярость, что он был готов крушить все подряд.
Хилькевич прекрасно знал, что именно означает дохлая ворона: конец его власти, конец ему самому, конец всему. И его раздражала какая-то дешевая театральность угрозы. В конце концов, к чему подобные выходки? Можешь убить – убей, но зачем так глумиться, да еще над мертвыми?
Вася Херувим, который теперь неотлучно находился при Хилькевиче, встречал и впускал гостей.
– Закрой дверь, – бросил Хилькевич Васе, – и сядь.
Вань Ли зевнул и прикрыл рот ладонью. За окнами было уже совсем темно.
– Что такое? – недовольно спросила Розалия. – Зачем нас собрали, да еще ночью?
– Ну и веселье… – отметил Жорж.
– Нет, – мрачно ответил Хилькевич. – Ожерелье уже у баронессы Корф.
– Она алестовала Глуздя? – изумился китаец.
– Не совсем. Груздя отыскал Агафон и отнял у него драгоценность. Но потом ожерелье похитил варшавский молодчик, а Агафон…
Виссарион Сергеевич все-таки позаботился о том, чтобы по старой театральной привычке выдержать паузу идеальной длины.
Все ждали продолжения фразы.
Кроме одного.
Никто из пришедших не подозревал, что Пятируков убит. Никто, кроме того, кто и зарезал Агафона.
Король дна в смятении отвернулся. А ларчик-то открывался до отвращения просто, господа… строил козни, подбрасывал ворон и убивал не какой-то там затаившийся враг, тать в ночи, а человек, который находился сейчас в одной с ним комнате.
