Автор
В пределе тихой бухте приморского города разливался непреодолимый шкварок, когда Виссарион Хилькевич, перешедший из драмы в меланхолию, сообщил о приезде знаменитой баронессы Корф. Его слова обнажали тайны королевства дна и подталкивали к дальнейшим загадкам, среди которых оказались и заговоры, и языковые штрихи, и неожиданные перемены....
– Почему были выбраны именно вороны? Всем известно, что я люблю птиц, так что знак получался вдвойне зловещим. Но почему вороны? А вот почему. Если слегка переставить буквы в слове «ворона», то мы получим «Аронов». Это называется анаграмма, другое слово из тех же букв, – пояснил король дна. – И кто же из нас носит фамилию Аронов, а?
– Вы сошли с ума… – прошептал Жорж. Теперь он был бел, как полотно. – По-вашему, я выбрал ворон, чтобы указать сам на себя?
– Ну, ты думал, что имеешь дело со старым дураком, чье место не грех и занять, – снисходительно пояснил король дна.
Хилькевич распрямился, почувствовав, что последним доводом прихлопнул сутенера, как могильной плитой. И тут Жорж сам поторопился подтвердить его слова – сорвавшись с места, бросился к окну, чтобы попытаться выпрыгнуть наружу. Но Вася был начеку. Он настиг Жоржа и стал избивать его.
– Виссарион! – зарыдала Розалия.
И Хилькевич внял, Хилькевич снизошел, Хилькевич хлопнул в ладоши.
– Ты зверь! – крикнула Розалия Хилькевичу, топнув ногой. – Просто зверь! Что ты теперь с ним сделаешь?
Граф Лукашевский потер жидкие светлые усики и попросил:
– Может быть, обойдемся без подробностей? Не надо портить присутствующим аппетит.
– Все равно я не верю, что это он! – горячилась Розалия. – Не верю! Вот ты тут рассуждал о характере, о соответствии… Он не способен на такое, поймите! Он же трепло! Юбочник! Трус! Только с бабами и умеет обращаться… А взять нож и зарезать Коршуна – поступок из совсем другой оперы! Или Пятирукова…
Вань Ли поежился.
– Залезать человека много ума не надо, – буркнул лжекитаец.
– А по-моему, он просто дурак, и точка, – пожал плечами Лукашевский.
