Вадим Льдов обнаружил рано утром в луже крови: лицом вниз между столом учителя и ящиком географических карт. Его солнечный оранжевый джемпер выделялся на серых стенах класса и черных парт, придавая печальную картины атмосферу тьмы и разорения.
Это он уговорил меня продать квартиру за четверть ее настоящей цены, потому что появился покупатель… В чем-то он, безусловно, был прав, потому что даже те деньги, которые я получил от продажи и превратил в доллары, сейчас перекрывают ДВЕ СТОИМОСТИ КВАРТИРЫ… Но я понимаю это лишь сейчас, а тогда я чуть не убил его…
– А может, и убили?
Пермитин усмехнулся:
– Как же… убил.. Он скачет, как молодой козленок, и продолжает делать деньги.
– Вы видели его недавно?
– Да вчера и видел… Он еще спросил меня: ну как, мол, Михаил Яковлевич, доллар растет в цене? И смеется, змееныш…
– Я так ничего и не понял. Как вы, пожилой человек, могли продать квартиру за такую маленькую сумму, если кризис был в августе, а сделка совершилась спустя полгода? Доллар уже взлетел довольно высоко…
– Ну и что? Доллар взлетел, но цены-то на квартиры УПАЛИ. Это мы банку кофе берем в магазине втридорога – ровно в три раза подскочили цены на продукты. А на квартиры – упали. Они продаются за доллары, по курсу, но значительно дешевле, чем раньше.
Крымов не мог сказать ему: брось, мол, темнить, Пермитин, кому ты пытаешься внушить всю эту чушь про выгоду, когда налицо полная абсурдность сделки. И хотя многое из того, что Крымов сейчас услышал, было чистой правдой, все равно не настолько повлиял на цены августовский кризис девяносто восьмого года, чтобы такой человек, как Пермитин, добровольно позволил себя обмануть какому-то там Саше-агенту.
Не мог Крымов говорить с ним резко по многим причинам. Во-первых, тем самым он бы положил конец разговору, который с каждой минутой становился все интереснее, а во-вторых, его сейчас заинтересовала пермитинская фраза о том, что тот видел Сашу-агента ВЧЕРА! Интересно, как же он мог видеть его вчера, если труп Павлова уже больше месяца пролежал в холодильной камере морга?
Они поговорили еще немного о курсе доллара, о ценах на квартиры в центре города, сравнив их с жильем на окраине, после чего Пермитин достал из бара бутылку коньяку, рюмки, сходил на кухню и принес оттуда лимон, яблоки и сыр.
– Давайте помянем Танечку. – Голос старого ловеласа дрогнул. – Не верится, что она больше никогда не войдет в эту комнату, что я никогда не услышу ее голоса… Господи, да что же это за школа такая? Вы наверняка слышали, что там убийство следует за убийством… Ученика Таниного убили, говорят, раскроили топором череп, да еще прямо в классе… Жуть! И девочка какая-то отравилась в тот же день. Я думаю, что все это как-то связано со смертью Тани.
