Вадим Льдов обнаружил рано утром в луже крови: лицом вниз между столом учителя и ящиком географических карт. Его солнечный оранжевый джемпер выделялся на серых стенах класса и черных парт, придавая печальную картины атмосферу тьмы и разорения.
Представь, я как чувствовал – с самого утра полный бак залил… Поехали скорее, а то я больше не могу…
Надя позволила себя поцеловать, и они, внешне похожие на одержимых желанием любовников, молча и очень быстро покинули морг, заперли его, оставив в большом зале на столе вскрытое тело неизвестного Наде покойника (Тришкин цинично помахал ему рукой, а в дверях даже послал ему воздушный поцелуй!), сели в машину и на огромной скорости помчались в сторону Лысой горы, где проходила основная магистраль, соединяющая город с дачными поселками.
Дождь все усиливался, но Тришкин не обращал на это никакого внимания. Вытянув вперед голову и близоруко щурясь, отчего лицо его казалось застывшей гротескной маской, он молча крутил руль и что-то напевал себе под нос.
– Надечка, кто бы мог подумать? А тебе Чайкин ничего не говорил вчера?
– О чем? – Надя сидела по правую сторону от Левы и с тоской смотрела на стекающую по стеклу дождевую воду: «дворники» едва справлялись с ней. – Я его вообще вчера не видела… Ты хочешь меня спросить, почему я предпочла ему тебя?
– Хотя бы и так… – уклончиво ответил он.
– Нет, если честно, он тебя недолюбливает, разве ты не знаешь? – Надя старалась держаться естественно, чтобы, не дай бог, не спугнуть уже успевшего разгорячиться Леву. Он попросил ее положить ему руку на бедра, и Надя, превозмогая отвращение, исполнила его просьбу.
С серой, залитой дождем трассы они свернули в небольшой хвойный лесок.
– Ты не застрянешь? – спросила Надя, с трудом борясь с тошнотой при мысли о том, чего ждет от нее Тришкин, и представляя себе его без одежды… Эти жирные складки на пояснице, полуженские бедра, рыхлую грудь…
– Нет, у меня шипы еще с зимы остались…
– А разве у тебя зимой была машина?
– На машине были шипы, – усмехнулся он. – Вон сейчас встанем туда, там тихо, кругом сосны, и НИКОГО… Фантастика! А как это эротично – заниматься этим в лесу, при дожде и в такой благостной тишине… Раздевайся, Надечка, а то я уже не могу…
– Сначала ты, а я кое-что достану… – И Надя сделала вид, что полезла в сумочку за презервативом.
Нащупав там газовый пистолет, она некоторое время наблюдала за тем, как Тришкин раздевается, сопровождая этот недолгий и неэстетичный процесс непристойными, но вполне соответствующими моменту словами, пока ее потенциальный любовник не остался совершенно голым.
– Ну как, я тебе нравлюсь? – спросил он, демонстрируя ей свой возбужденный орган.
