Автор
В новогоднюю ночь ты будешь сидеть за книгой "Сбежать от Питбуля и Булочки", где в забытых комнатах и полном хаосе тебя ждут неожиданные приключения. Встретишь там ребёнка без мамы, её тонкое дитя и коварных мстителей, готовящих злодейские планы.
Но как-то же надо её подготовить к тому, что мамы не будет.
Я против насилия над женщинами. Но иногда… Хочется втащить, надо признать. Вот за такое вот.
— Где же тётя Катя? — выглядываю в окно.
Набираю сам. Телефон недоступен. Приплыли… Дальше ждать возможности нет. Что вот мне делать?!
— Одевайся, Ариш.
— А ёлка?
— Позже.
Прихватив дорогую кожаную сумочку, оставшуюся, в наследство от матери, дочь послушно собирается.
Уже в темноте подъезжаю к дежурке. Через дорогу мой УВД.
— Я тут поиглаю? — с любопытством смотрит дочь на старый манекен в фуражке, сидящий на месте дежурного.
— Давай, — оставляю её за стойкой с манекеном.
Прохожу дальше.
— Вечер добрый… — оглядываю дежурку.
— Здорово, Касьянов. Вот держи… — протягивает мне бумаги пожилой прапор.
Опускаю глаза на бумаги. Читаю кусок из середины.
— ""Воткнула в ногу полковнику полиции вилку""? Нашему полкану, что ли? — поднимаю взгляд.
Вспоминаю, что хромал.
— Ему.
— Отчаянная, — хмыкаю я.
— На словах сказал: с трассы девка.
— Так и было! — доносится сзади обиженный женский вздох.
— Не пищи там! — недовольно фыркает прапор.
— И что он за вилку эту несчастную посадить эту девку решил? — понижаю я голос. — Не в глаз же воткнула.
— Так обокрала, напала… Ты читай, читай…
— Бред какой-то, — недовольно вздыхаю я, читая дальше. — Где эта Лара Крофт?
Разворачиваюсь на обезьянник.
— Господи… — с досадой вздыхаю я.
Там пигалица в розовой шубке.
Поднимает на меня заплаканные огромные глаза. Вздрагиваю. На жену мою бывшую образ похож. Шубка эта розовая, цвет волос, миловидность. Только Марина старше. И взгляд у неё другой совсем.
Зависнув, смотрю на девчонку.
— Товарищ капитан, я вандала поймал, — ведёт за руку летёха раскрасневшуюся Аришу.
— Не понял.
— Дочка твоя красным лаком манекену ногти покрасила и лицо! Чего делать то? Он теперь с улицы не на мента похож, а на индейца.
— Мать твою… — изображаю фейспалм. — Арина!
Но Арина уже ничего не слышит. Из её пальчиков вываливается сумочка, она, застыв как суслик, смотрит распахнутыми глазами на эту ""розовую"" девку за решёткой. И до меня доходит, что образ у неё тоже совпал. Но в отличии от меня она была слишком маленькой, чтобы увидеть сейчас разницу с оригиналом. Ещё и в сумерках обезьянника.
Звездец случился раньше и немного другого плана.
