Автор
В новогоднюю ночь ты будешь сидеть за книгой "Сбежать от Питбуля и Булочки", где в забытых комнатах и полном хаосе тебя ждут неожиданные приключения. Встретишь там ребёнка без мамы, её тонкое дитя и коварных мстителей, готовящих злодейские планы.
Даже жаль её немного. Хотя на дух не выношу всю эту продажную шушеру.
Мордашка-то нежная, хорошенькая… Макияжа нет, только ресницы подкрашены. Тушь размазана. Сначала за убойный смоки-айс принял. Но сейчас вижу, просто плакала, глаза потерла.
Не похожа на бабочку. Но сейчас не любят ярких, естественных любят. И их немало. С инсты начинают, потом на эскорт переходят.
— Родители твои где?
— Нет родителей, — обиженно.
— Ясно, — вздыхаю я. — Сирота, что ли?
— Нет. Мама уехала. С бабушкой я жила.
— А работать пойти — не судьба?
— Я и пошла!
Хреновая работа то…
— Восемнадцать есть?
— Есть.
А вообще не похожа она на уличную. Такие нимфетные юные неженки это ""элитка"".
Переворачиваю её руку ладонью вверх, рассматриваю. Руки ухоженные. На пальцах и ногтях нет следов от никотина. Колечки золотые тоненькие как паутинки и все на одном пальчике, не пошлые.
— Не куришь?
— Нет.
Уличные курят все.
Открываю бардачок, достаю подаренный коньяк. Скручиваю крышку.
— Глоток хочешь согреться?
— Нет! — обескураженно смотрит на меня, как на полоумного.
Как Ариша бы смотрела, предложи я ей приобщиться к чему-то горькому. Так не бывает…
Приврал Лобов, что на панели снял. Элитная девочка, чистенькая вся. И история там какая-то другая.
Во мне просыпается ищейка. У меня девиация — я спать не могу, когда у меня дебет с кредитом не сходятся.
— Посмотри-ка на меня.
Поворачивается, волосы падают, закрывая половину лица.
— Убери волосы с лица.
Дёргает руками, наручники брякают. Цепь до лица дотянуться не даёт.
— Ладно, я сам.
Отвожу прядь темно-русых волос за ухо. Блестящие, чистые… Свои, не крашенные. Уши не проколоты.
И ловлю себя на порыве пройтись пальцами по этой нежной молочной коже. И неожиданно возникшем чувстве трепета. Ой, фу… Это точно не сюда. Чего это меня понесло? Это все из-за отсутствия женщины. Нет, женщины бывают… Но женщины нет. Такой, чтобы хотелось погладить, поцеловать.
Отворачиваю ворот шубки, там водолазка с высоким горлом.
— Не трогайте, — хмурится.
Одергиваю руку. Поднимаю телефон, делаю фотку.
— Зачем? — опасливо.
— Дяденькам тебя покажу, — морщусь я.
— Каким дяденькам?! — теряет она голос, тяжело сглатывая.
— Знакомым.
Скидываю ментам из района, которые работают с этим контингентом каждый день. Они их всех в лицо знают.
""Ваша звезда?""
— Руки больно, — всхлипывает она.
