Я не преувеличивал. Как только я найду ее, буду трахать до тех пор, пока она не закричит. Если София верила, что может ускользнуть от меня, пусть, – это сделает ее проигрыш только восхитительней.
Я дал ей добрых шестьдесят секунд, прежде чем бросился следом.
Я уже отпустил Брэна. Он поладил с какой-то учительницей и хотел пойти и пофлиртовать с ней еще немного. Он был полезен для того, чтобы подтолкнуть Софию в правильном направлении и, конечно, напугать ее, но теперь мне нужно было, чтобы он ушел. Никто, кроме меня, не увидит Софию голой и умоляющей.
Я вошел в лес. Вокруг было тихо, но прямо впереди послышался легкий шорох.
Запах леса заполнил мою голову, успокаивающий и совершенно новый одновременно. Это был не тот запах, что в лесу моего детства. Соль близлежащего океана, различные растения и даже почва – все это немного отличалось. Я мельком увидел ее в блестящем бледно-розовом платье и отбросил маску, устав от того, что она мешает мне дышать. Я хотел ощутить лесной воздух на своей коже.
София тоже была другой. Женщина, которая пряталась среди деревьев, была не той, что убегала от меня семь долгих лет назад. Когда она в первый раз пыталась скрыться в лесу, пытаясь вырваться из моих лап и быть хорошей девочкой для своего папочки, я чувствовал к ней только желание, а не гнев.
Конечно, она позволила своему отцу вступить в переговоры о браке по расчету с моим братом, но мы оба знали, что это бессмысленно. Это единственное, что в то время вызвало мою ярость. Я не злился на нее за то, что она оставила шрам на моем лице, когда мы оба были моложе, или за то, что она сбежала, когда должна была стать моей страховкой. Я даже не злился на нее за то, что она подсунула то роковое сообщение дальнобойщику, который привел к нам Де Санктисов и положил начало моему долгому заключению в Каса Нера, а затем, по воле судьбы, и в тюрьме.
Теперь все это не имело значения. Ничто не шло ни в какое сравнение с раскаленным добела гневом, который вызвало ее предательство. София разбила не только мое сердце, но и разрушила мой разум.
Она петляла между деревьями впереди меня. Я мог легко догнать ее, но мне показалось разумным сбросить немного своей энергии и ее. Я хотел, чтобы она задыхалась и была измотана, когда я, наконец, доберусь до нее. Я хотел, чтобы она дрожала.
Правду было слишком трудно проглотить, но вид ее живой, невредимой, улыбающейся своим ученикам, едущей на работу, живущей своей маленькой жизнью, помог с этим справиться.