Я вам могу что-то показать?
— Рубашку я снять могу?
Я медленно приподнялся (за спиной засопели "дознаватели") и, сняв полушубок, начал раздеваться.
— Ого! — среагировал кто-то из полицаев.
— Что это? — обратился к ним переводчик.
— Это, господин унтер-офицер, знаки отличия воров. Он, скорее всего, действительно много в тюрьме просидел. За одну ходку столько не нарисуют.
— Ну, это если один срок отсидел, говорят — одна ходка была. А чтобы такие вот отметки получить — надо несколько раз отсидеть.
— Так не поверят партизаны такому вот "расписному". Не будет с ним никто разговаривать.
Переводчик снова обернулся к оберлейтенанту, и они опять о чем-то заговорили. На этот раз, разговор продолжался дольше, чем раньше.
— Господин оберлейтенант считает, что партизан и уголовный бандит — имеют между собой мало разного. И тот бандит — и этот.
— Ну, я ж никого еще не грабил…
— И уже не успеете. Вы прятались в лесу, с оружием, и только одного этого достаточно, чтобы вас расстрелять или повесить.
— По законам военного времени. Вы об этом слышали?
— Так это — у Советов!
— У нас — тоже. И у нас должны быть ОЧЕНЬ важные причины, чтобы этого не сделать прямо сейчас. Вы можете нам такие причины предъявить?
— Что же я вам — из пальца должен их высосать?
— В смысле — из пальца? Что сделать?
— Нет. Придумать не надо ничего. Нам придумки не нужны. Нужна правда.
И какую же правду ему сказать? Назвать Ланге? Это, конечно — козырь. Да, еще какой! Обер этот по стойке "смирно" встанет. Только вот закончится это плохо. Ну, положим, сразу они меня не шлепнут, это факт. Но смотреть будут в три глаза. Пару дней я тут высижу, потом приедет неразговорчивый гауптман и… И толстая полярная лисичка улыбнется мне снова. На сей раз — окончательно. ЭТИ меня живым не отпустят. Ну, попутно и Кресту — амбец. Да и не ему одному… Этот выход ничего хорошего мне не сулит. Наоборот — смерть моя будет тяжкой и неприятной.
Оберлейтенант, не торопясь, расстегнул кобуру и вытащил из нее "вальтер". Передернул затвор и вопросительно посмотрел на переводчика.
— Вам нечего нам сказать? Тогда, вы нам более не нужны.
— Отчего же, есть, что сказать. Только мне от вас гарантии нужны.
— Гарантии? Какие же?
— Я не буду говорить при них, — кивнул я в сторону полицаев. — Они понимают по-русски, и после моего рассказа вы должны будете их расстрелять.
— Мы? Должны? Вы отдаете себе отчет в своих словах?
— Да. И очень хорошо. Это ВЫ не очень представляете себе, с чем имеете дело.
— Вы не заговариваетесь?
— Ничуть. Мне терять нечего. А вот у ВАС ВСЕХ могут быть ОЧЕНЬ большие неприятности.
— Вы, в вашем положении, осмеливаетесь угрожать НАМ?
— Я не угрожаю, а просто объясняю вам всю серьезность сложившейся ситуации.