Но теперь все изменилось, теперь я старше, а ты… ты такой же. Внешне иной, другое лицо, голос — все другое. А вот отведу глаза от лица, и снова тебя вижу, прежнего. Как же так вышло?
— Если бы я знал! А вот тебя я узнал сразу. Ты почти совсем не изменилась.
— Правда. Я вот с тобою говорю, а вижу девчонку прежнюю.
— Нет, — покачала она головой. — Та, прежняя, умерла еще тогда, в сорок первом. И потом… когда уходили близкие, те с кем уже и слов не нужно… понимаешь?
— Понимаю. Я тоже такое… помню.
— Как же ты так? Как это случилось? Я пыталась узнать, но все говорили — шальная пуля.
— Часовой. Его немцы украсть пробовали, я влез, отбил. А он — испугался. Первогодок, наверное, небось, дрых на посту, а тут немцы, стрельба… Вот крыша и поехала. В спину стрелял, я его толком и не видел.
— Странно. Непонятно это. Ты же все вокруг всегда видел.
— Ну, как видишь, не все. А ты, что было с тобой?
— Меня вывезли. Сначала окруженцы пришли, потом разведка, самолет. Все было так, как ты и говорил мне тогда. Как ты мог все это знать, откуда?!
— И это мне говорит "Почетный чекист"?
— Не смейся… Я даже сейчас не все могу понять в этой истории, а уж тогда… Для меня все это было чудом. Что-то странное тогда происходило вокруг меня. Недомолвки, недоговорки, будто все они что-то знали такое, о чем и я должна была знать. Но я не знала, а они… они ничего так и не сказали мне. Я училась, потом работала, учила других. Но ведь ты, наверное, и так все знаешь? Как то же ты меня нашел? А это нелегко, поверь, я знаю.
— Мне помогли. Один друг сказал мне, где тебя можно отыскать.
— Я пенсионер. Офицер запаса. Ты же знаешь, я тебе говорил. Еще тогда, в лесу.
— Очень многое, наверное, пошло не так после твоего появления. У меня было время, я могла думать. Да и потом, я не понимаю до сих пор, как это вообще могло произойти? Ты тогда был одним человеком, потом стал другим. Может быть, сейчас ты уже третий? Кто ты?
— Обычный человек. В необычных обстоятельствах. Мне друг один сказал, что я попал тогда в 41 для того, чтобы сделать что-то важное.
— Что же? Выкрасть документы, вокруг которых все так и плясали потом?
— Что там в них могло быть? Ну, бумаги, ну — важные. Так их таких было много. И до меня, и после тоже навалом. Я думаю, другая у меня цель была.
— Ты. Я тебя должен был спасти. Только вот — толком не сумел.
— Не говори так, — она снова коснулась моей щеки. — Я жива, и это твоя заслуга. Все, что после было — это тоже ты. И не только со мной. Я сама учила многих. Так как ты учил меня. Я потом уже многое из того, что ты мне говорил и у других видела. Я же тогда подробно обо всем рассказывала, записали все.
— Но это же было так недолго! Что я успел!?
— Я хотел, чтобы ты осталась жива.
— Я жива. Спасибо тебе. Ты знаешь, я так долго тебя ждала. Не верила никому.