— Ну так и у нас теперь есть кого показать — вон, все тут. Приходи и смотри! Интересно мне будет послушать, что теперь грузины скажут?
— Они уже сказали. Подразделения абхазской армии перешли границу и атаковали колонну резервистов грузинской армии. Часть убили на месте, часть увели с собой за границу. На месте боя обнаружены трупы военнослужащих абхазской армии. В форме и с документами. К нам сюда едут уже представители миссии ООН. Сам понимаешь, тебе и Петровичу с ними встречаться не с руки.
— А в лагерь их сводить? Пусть заодно и там посмотрят. Видно же, кто нападал и кто защищался.
— Откуда видно? Трупов нападавших там нет. Защитников тоже. Кто и с кем воевал?
— А американец этот? Копыта не отбросил еще?
— Про него молчим. Его-то как раз и ищут больше всех. Не было его тут, понял?
— Так, я не пойму, раненых грузин что — не допрашивали?
— Кто мы? Так наше мнение для ООН ничего не значит. И признания пленных будут объявлены результатами запугивания. А какие показания они ооновцам дадут… тебе пояснить, что там будет сказано?
— Не надо, сам догадался.
— Так что собирай манатки, и дуйте с Петровичем на базу. Там отсидитесь, пока суд да дело.
— Весело… что ж мы тут тогда горбатились? Ушли бы в лес, только-то и делов?
— Официальные говоруны пускай себе и дальше брешут. У них работа такая — врать в глаза. Но вот когда они еще раз сюда прийти захотят… Не враз на это желающих найдут. Страшно…
Макс наклонился к трупу Скорцени и снял с его пояса кобуру со "стечкиным" и патронные подсумки.
— Держи. Как это говорят? Что с бою взято — то свято! Твой. Носи.
Подойдя к бугру, я увидел Петровича. На правой руке белел бинт. Он сидел, закрыв глаза и опершись плечом на дерево.
— Заснешь тут… носятся все как очумелые. Плечо болит.
— В мякоть, навылет. Жить можно.
— Хохла убили. В конце боя уже, прямо в голову пуля пришла. Андрея сейчас сверху спускают, его в плечо поранило. Он там сверху прилично грызунов пощипал, молодец. Вовка на той стороне лежит, ему в ногу пришло. Тоже поработал нормально. Хан в руку ранен, но несильно. Бегает вон, хорохорится. Ты сам-то как?
— В ушах звенит. Хорошо твои мины легли.
— Ты и рад стараться! Но вообще — спасибо! Накрыл их качественно! Как веничком всю поляну подмел!
— Чему учили… Не пропил еще умение-то!
— Ладно тебе, старый, скромничать. Ну что, пойдем? Сам дойдешь или помочь?
Я подхватил его оружие, подал руку. Петрович грузно поднялся, и мы пошли вниз, по направлению к тропе.
Смерть Скорцени наделала немало шуму. Оказывается, у грузин он уже успел дослужиться до полковника. Окончил какую-то академию за границей и считался перспективным кадром.