Обернувшись к охранникам, он жестом отправил их на улицу. Ребята молча вышли из комнаты, окинув ее на прощание внимательными взглядами.
Прихватив из холодильника бутылку кока-колы, я взял из шкафа пару стаканов и подсел к нему. Плеснул в стаканы наполовину.
— Другого не предлагаю, ибо не в курсе, где оно тут стоит.
Думаю, что, если б я налил ему чистейшего спирта, Яковлев этого и не заметил бы вовсе.
Стакан с кока-колой он махнул не глядя, как стакан с водкой. Поставил его на стол и поднял на меня взор.
— Вы сами-то как? Целы?
— Ну, врач ваш меня по дороге осмотрел на скорую руку. Синяки и ссадины не в счет, в ушах звенит, так это и понятно. Сказал, что ничего серьезного, повезло. Куда меня, кстати, притащили? У меня там квартира нараспашку, заходи и бери. Надеюсь, в этот-то домик никто, кроме вас, не заявится с визитом? В смысле — незваный гость?
— Нет. Про это место вообще мало кто знает. Да и охрана тут… так что не волнуйтесь, Александр Сергеевич.
— Ну, охрана у меня и дома была… неплохой, скажем так. Что с ними, кстати, уцелел кто? Я троих видел, так там…
— Лейтенант Блинов, водитель машины, на которой вас привезли. Ранен, но жить будет.
Не отвечая, генерал поднялся и подошел к окну.
Я не лез к нему с расспросами.
Постояв немного, он вернулся к столу и сел. На этот раз стержень был на месте, и я вновь увидел перед собой утреннего серьезного дядьку.
— Их было восемь человек… Блинов — девятый. Спасти сумели только его.
— И кто ж это тут у нас такой… нахрапистый? Кому теперь "спасибо" сказать надобно? Так сказать, "визит вежливости" нанести?
— Пока не знаем. Специалисты работают. Ответ жду с минуты на минуту.
— А эта парочка, что я вам в подъезде упаковал? Надеюсь "демократические" свободы на них не распространяются? А то бы я с ними побеседовал. Вкрадчиво так…
— С ними уже… беседуют.
— Тот, что на площадке, с простреленными ногами, назвал имя — Мирон. Это что за личность?
— Михайловскому, кому ж еще? Или у вас и своя, аналогичная служба имеется?
— Звоните. Мы хоть и многое можем, но он… он сильный специалист.
— Да. Лучше. Я бы сказал — он гений.
— Тогда давайте телефон. Мой дома остался.
Яковлев протянул мне трубку. Димка откликнулся не сразу, пришлось обождать.
— Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант. — Голос его был сух и официален.
— Не дорос я пока до таких чинов, — хмыкнул я в трубку. — И с чего это ты вдруг стал такой официальный?
— Сашка?! Жив, чертяка?!
— Как это там было, у классиков? Слухи о моей смерти…
— …оказались несколько преувеличенными. Марк Твен. Чего это ты тут с этого номера звонишь?
— Мой телефон, похоже, совякнулся. Вот товарищ генерал и одолжил на минутку свой аппарат.
— Рядом сидит. Трубку дать?
— Потом. Сам-то как?
— Жив, и это меня радует. Поцарапало слегка, глушануло.