Что там Травников обещал?
— Так, Леонов, еще не все мозги пропил? Хоть какие-то зачатки ума остались? Соображаешь, что надо себя в нормальный вид привести?
Это он ко мне? Судя по всему, да. Смотрит на меня. Надо отвечать.
— Так точно, товарищ старший лейтенант, не все. Стараюсь соображать.
— Гражданин лейтенант! Быстрее соображать надо!
Хренасе! Здравствуй, попа — Новый год! "Гражданин старший лейтенант"?! Стоп-стоп-стоп… Это что же, не обычная воинская часть? Гражданин?
Однако же и соседи мои зашевелились, стали приводить себя в порядок. Подтянулись и даже подровнялись. Стояли они слева от меня, так что я стал правофланговым и равнялись они на меня. Увидев это, крикун подобрел и даже убрал руку от кобуры. Однако не застегнул. Ну и то — божий дар.
— Что молчишь, Леонов? Язык со страху проглотил?
— Никак нет, гражданин старший лейтенант, не проглотил. Готов к выполнению любого приказа.
Глаза у него удивленно расширились. Что-то не то я сморозил? Похоже…
— Любого, говоришь? — Он подошел ко мне поближе. — Ну-ну… Это ты вовремя сказал… Считай, повезло тебе. Да и этим обалдуям тоже…
Он прошелся вдоль строя. Подошел к лежащему. Тот уже прекратил все попытки встать и неподвижным кулем валялся на полу.
— А ты, Громов, умнее всех решил оказаться? Мол, вы в бой, а я в медсанбат? Отравился, бедненький! Ай-ай-ай! Гогоберидзе! — гаркнул он, повернувшись к остальным бойцам. — Ну-ка, тащите этого мерзавца во двор!
Двое бойцов выскочили из строя, и подхватив лежащего под руки, потащили его волоком из сарая.
— А ну, выходи строиться!
Через несколько минут мы все стояли во дворе. Вокруг была полуразрушенная деревня, жителей на улицах видно не было. Наметанным взглядом я засек пару грузовиков, стоявших напротив сарая на улице. На первый взгляд они не бросались в глаза, однако видневшиеся в кузовах пулеметы ясно показывали, что стоят они здесь не просто так. Да и разнесены по фронту так, чтобы друг другу не мешать. Зуб даю, за нашей спиной тоже что-то есть.
— Равняйсь, смирно! Равнение на середину!
Строй колыхнулся и замер.
Старший лейтенант, держа руку у козырька фуражки, подошел к стоявшему у забора невысокому капитану.
— Товарищ капитан! По вашему приказанию отдельная восемьдесят вторая штрафная рота построена!
— Вольно! — гаркнул старший лейтенант.
Капитан неторопливо вышел на середину. Походка у него была плавная, уверенная. Чувствовалась внутренняя сила. Это не крикун — старший лейтенант — волчище еще тот.
— Ну, что, бойцы? — спросил он, остановившись перед строем. — Я так понимаю, что головы тут у некоторых отдельных персонажей чем-то неправильным заняты. Так?
Вопрос риторический.
— Молчание — знак согласия. Так еще древние говорили. Сдается мне, что память тут у некоторых хуже девичьей.