— О? В Средней Азии бывал?
— И где, если не секрет?
— Самарканд, Бухара… много, где пришлось…
— Да так… по-разному.
— Надо же… Я уж думал — земляк!
— Не повезло. Я из Москвы.
— По-разному. Строят много. Красиво! Один Речной вокзал чего стоит! Эх! Сейчас бы туда…
— И не говори, — старшина затянулся самокруткой. — Я тебе ракетницу принес. Патронов два десятка, хватит?
— Должно. Ракеты какие?
— Пяток осветительных, красные, зеленые есть, белые. Всего понемногу.
— Отлично! Давай так уговоримся. Красная ракета — артогонь в ее направлении. Зеленая — минометы. Белая — огонь на меня.
— Так я в доте буду. Вашими пушками и минами его не взять.
— Ишь ты, уверенный! А ну как не возьмешь дот?
— Так тогда и базарить не о чем. Все там и ляжем.
— Смотри ты! Где воевал-то?
— Халхин-Гол, финская.
— Уважаю. А сюда как попал?
Не вдаваясь в подробности, я поведал ему историю своего персонажа. Старшина покачал головой.
— Бывает. Ну ничего, дот возьмешь — назад вернешься.
— Ну так комбат на тебя глаз положил. Это я тебе точно говорю, давно его знаю. Мужик он правильный, зазря не шумит. Солдат бережет, а это — сам понимаешь!
Мы допили чай, посидели еще немного, разговаривая о всяких мелочах. После чего он встал, снял с плеча вещмешок и, покопавшись, вытащил оттуда фляжку.
— Держи. Пригодится, ежели что.
Мы попрощались, и я пошел к роте. Времени на отдых оставалось немного, и хотелось поспать по-человечески хотя бы пару-тройку часов.
Я приподнялся над бруствером, вглядываясь в темноту. Темно, только изредка с немецких позиций взлетали осветительные ракеты. В это время по полю быстро бежали изломанные тени, складываясь в причудливые узоры и образуя удивительные картины. Надо же, столько лет воюю, а вот такие картинки вижу впервые. Как-то вот всегда было не до этого. Да и сейчас времени на любование этими абстрактными композициями нет. Я обернулся к группе.
— Да, — хрипло ответил Чалый.
— Попрыгали, говорю. Чтобы ни у кого ничего не звякало и не шебуршалось.
Минут десять ушло на подгонку снаряжения.
— Лопатки у всех? Заточить не забыли?
— У всех. Заточили — хоть брейся!
— Входим в дот, штыки долой, лопатку в руки. Там тесно, с винтовкой не развернешься, поэтому работаем ею. И парами. Один с винтовкой, второй с лопаткой. Один рубит, второй прикрывает. Все ясно?
— Ясно, — вразнобой ответили бойцы.
— В двери и проемы сразу не лезть! Там, сбоку, почти всегда есть амбразура. Стоящего во весь рост человека валят на раз. Присел — и гранату туда. Или бутылку с зажигательной смесью. Как рванет — заходи. Сразу после разрыва, пока немец не очухался! Под ноги смотрим — могут быть люки вниз. С ними аккуратнее, там, как правило, боезапас хранят. Так что с гранатами туда лучше не лезть. А то будет нам всем большая братская могила.