— Хильфе!
Должно быть, я являл из себя странное зрелище. Небритый здоровый мужик в полушубке с вещмешком в правой руке. Мешок-то их и заинтересовал больше всего. Оружия у меня видно не было, а вот мешок был явным диссонансом в общей картине. Неправильным он тут казался. Ствол или даже топор были бы к месту, а вот это…
— Битте, папир! — не дав немцам додумать, я бросил мешок между нами. Не очень далеко от себя и не слишком близко к ним, так, чтобы это не посчитали за угрозу.
— Битте — я кивком головы указал на мешок.
Немцы слегка озадачились. Тот, со штыком, убрал его в ножны и не спеша двинулся к мешку. Так, он старший. Пулеметчик поднял пулемет, но смотрит вправо, на лес. Ах, так у них и это распределено — кто и что страхует? Точно, вон один с винтовкой смотрит налево, а третий, соответственно — на меня. Раненый — и тот винтовку поближе подтащил. Только двое конвоиров по-прежнему держат бойца.
Немец подошел ближе, покосился на меня, присел. Потянул завязки мешка — наверху лежала пачка зольдатенбухов.
— О! — удивленный возглас немца заставил всех наблюдателей обернуться в его сторону.
Прыжок влево, за немца, руки к стволам.
И пулемет ткнулся в землю.
Опрокинулся на спину страховавший меня солдат.
И еще одна винтовка брякнулась оземь.
Раненый упал навзничь и перевернулся, руки его дернули затвор.
Его опрокинуло набок, он продолжал шевелиться. Ранен? На еще! Словил…
Сидевший около меня немец внезапно прыгнул! Не вставая и не поднимаясь на ноги, молодец! Только вот — не на того напал. Я таких, как ты, столько уже видел… А вот так? Я кувыркнулся вперед, и немец пролетел мимо меня в пустоту. Ну, положим, не совсем в пустоту, там как раз стог нарисовался. Вот в него он с размаху мордой и зарылся.
Конвоиры, наконец, опомнились и, отпустив бойца, потащили с плеч винтовки. Ну, прям детский сад… Вы б еще и по стойке смирно встали!
"Браунинг" отработал старый добрый никарагуанский "пампам". И еще раз. Все!
Ну, а где ты теперь, наш прыгун?
Вот он, стоит. А башкой приложился-то нехило! Вон с морды кровища так и хлещет. Это что ж там такое, в стогу, лежало-то?
Немец сделал шаг в сторону — наган дернулся за ним. Он остановился…
Что теперь делать-то будешь, родной? Руки поднимешь? Пленных резать — это завсегда, а вот самому-то каково в этой шкуре оказаться? Нервы у немца не выдержали.
Что-то крикнув, он зайцем прыгнул в сторону — к пулемету! Чпок… Не долетев он зарылся в снег.
Я повернулся к бойцу. Он сидел на земле, видимо ноги его не держали.
