В этот же самый момент моя рука оказалась опасно близко к покрытому вязкой массой телу, медянник, хрипя и давясь, что-то выхаркал из себя, едва не зацепив плевком перчатку. Я тут же отскочила, с немалым трудом выдернув из него оружие, а потом лишь ждала, когда взволнованно качающаяся из стороны в сторону, булькающая и мерзко воняющая туша перестанет дергаться.
«Неплохо, – удивился Ас, когда я с победным видом спросила, как они себя чувствуют. – Знаешь, он довольно сытный. Еще с пол-месяца нам подарил».
– Отлично. Что с ним теперь делать?
«Что хочешь. Но лучше сжечь, чтобы уж наверняка не ожил».
Я тщательно отерла меч о траву, беспрестанно морщась и ругая Тварь-вонючку на чем свет стоит, а потом потопала обратно в лагерь – за тихо тлеющими углями, которые еще следовало подумать, как сюда притащить.
Однако ломать над этим голову мне уже не пришлось, потому что наевшийся до сыто зажмуренных глаз Ас предложил закончить самому. На что я, конечно же, радостно согласилась и мгновенно сбежала в любимую комнатку, где меня по-прежнему ждали мягкий диван и молчаливая, все понимающая темнота, в которую так сладко было проваливаться после трудного дня.
Уже закрывая глаза, я зачем-то подумала, что за эти дни так и не нашла для Лина подходящих крыльев. И в итоге всю оставшуюся ночь мне снились какие-то странные крылатые создания – от самых обычных птиц до каких-то невообразимых, ненормальных, но неизменно летающих существ, рожденных чьей-то больной фантазией и проникших в мою голову из невесть каких далей. Я даже устала раз за разом лицезреть пролетающих мимо птеродактилей и археоптериксов, устала от бесконечного мелькания перьев, чешуи и раздвоенных хвостов. Устала морщиться каждый раз, когда особо наглая тварь проносилась перед самым носом, хвастаясь то ли оперением, то ли размахом крыльев, а то ли желтым чешуйчатым брюхом, к которому я машинально начинала примериваться и искать, как бы половчее вогнать в него меч. Но потом… какое-то озарение накатило, что ли? Или крылья, наконец, примелькались? Или я все-таки начала обращать внимание на то, как они устроены?
Но, так или иначе, поутру, едва открыв глаза и вернувшись в собственное тело, я подскочила с одеяла и с таким громким воплем кинулась рисовать, что проснувшийся от моего крика шейри озадаченно повертел головой, ища причину переполоха, а когда не нашел, то задумчиво почесал нос.
«Гайдэ, что на тебя нашло? Ты не заболела, часом?»
Я не ответила: была слишком занята и, заново пересчитывая все данные, очень боялась что-нибудь забыть.
«Гайдэ? У тебя какие-то неприятности?»
– Нет, – лихорадочно продолжала чертить я, стараясь припомнить сумбурное сновидение. – А нашел на меня ты. Вернее, твои крылья, которые я, кажется, поняла, какими надо создать».