За что Империя на них сильно обиделась и приказала считать Лигу незаконной и несуществующей. Таким образом, магия в этом мире находилась под строжайшим запретом, главным инициатором которого был покойный Император. Храи всех мастей и калибров ловили и сажали; впрочем, сидели они весьма комфортно.
Империя состояла главным образом из удельных княжеств, которыми управляли семьи или кланы. Последние делились на старшие, младшие и так называемые «свободные»: торговцы, наемные воины и прочие.
Самый мощный клан – естественно, тот, к которому принадлежала Императорская семья. Двести сорок планет и прочих владений, не считая вассальных кланов. Корпорации, банки ну и еще кое-что по мелочи. Второй по размерам и влиянию – клан Дархон. Вечный оппонент в борьбе за сырье и рынки сбыта. Сто двадцать планет и около сотни у подчиненных кланов.
От всего прочитанного и увиденного кружилась голова. Хотелось бежать и все это скорее потрогать собственными руками. Уроженец небольшой планетки на окраине сектора, Рей и мечтать не мог, что перед ним расстелят такой ковер…
И естественно, неудивительно, что ближайший лайнер на планету Центр потяжелел еще на одного пассажира.
Объект изолирован на опорной базе «28». Идет работа по дознанию кодов охранных систем «Дома». Вместе с объектом изолирован и ментоскопируется возможный контакт объекта.
…и сообщение, что Институт Деррика Лингворта совершил настоящий прорыв в сфере построения биомеханических систем, создав полностью адекватного человеку биоробота. На вопрос о коммерческих перспективах подобного изделия шеф пресс-службы Института от комментариев отказался.
А вот мнение нашего научного консультанта, доктора наук, члена Академии Бессмертных Лорго ден Акарифа.
– Само по себе создание подобного робота давно не представляет технической трудности. Вопрос прежде всего в стоимости. Ведь цена квазиживого мозга, вместе с уникальной биомеханической системой, должна быть десятки триллионов, что выше годового бюджета средней планеты. Таким образом, подобные роботы еще не скоро станут привычной вещью в нашем окружении…
Радужное и ласковое беспамятство, в котором я пребывал, рассеялось буквально на несколько минут. Но этого мгновения было достаточно, чтобы зацепить и не отпускать нить реальности. Лязг металлического листа был таким громким, что вызвал почти физические болевые ощущения. Я как мог усилил это ощущение боли, заглушая наркотическую эйфорию.
Кто-то подошел ко мне, пошуровал чем-то стеклянно звенящим и вновь ушел, громко и неприятно громыхнув тяжелой дверью. И опять вспышка боли и искусственно вызванного страха наконец-то потекла по жилам живительным адреналином.