Семнадцатилетняя Настя, мечтающая стать актрисой, считает свою мать Тонечку неудачницей. Но когда девушка начинает разбираться в семейных тайнах, связанных с покойным отцом и ненавистью бабушки к нему, она понимает, что жизнь намного сложнее, чем казалось. История о том, как судьба...
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Сценарии судьбы Тонечки Морозовой» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Семнадцатилетняя Настя, мечтающая стать актрисой, считает свою мать Тонечку неудачницей. Но когда девушка начинает разбираться в семейных тайнах, связанных с покойным отцом и ненавистью бабушки к нему, она понимает, что жизнь намного сложнее, чем казалось. История о том, как судьба...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Семнадцатилетняя Настя, мечтающая стать актрисой, считает свою мать Тонечку неудачницей. Но когда девушка начинает разбираться в семейных тайнах, связанных с покойным отцом и ненавистью бабушки к нему, она понимает, что жизнь намного сложнее, чем казалось. История о том, как судьба...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– С чего ты взял, что она… – Герман посмотрел на Марину Тимофеевну и поискал слово, – что Василий раньше был в нее влюблен?
– Как с чего? Это все знали! Она у него жила, на работу вместе приезжали! У него все его подружки жили, и Светка тоже!
– Подождите, – закричала Настя. – Замолчите! Он бросил Милу и закрутил роман со Светой?!
– Ну да.
– Нет, – сама себе сказала Настя. – Мила не могла. Она хорошая. Ей просто не повезло.
– Зоя тоже не могла, – неожиданно поддержала мать. – Зоя тоже хорошая.
– Девочки, вы слишком увлеклись, – сказала Марина Тимофеевна. – Это уже не шутки и не мифы Древней Греции. Остановитесь.
– Конечно, мам, – пробормотала Тонечка.
– Мы и не собираемся, ба, – уверила Настя.
Вечером, довольно поздно, за Даней приехал его вездесущий папа, а Герман забрал с собой Аллилуева – «до метро».
Тонечка быстро убрала со стола и сказала, что, пожалуй, пойдет, ей нужно дописать сценарную заявку.
Если бы мать не сказала про дурацкую заявку, Настя ничего не стала бы выяснять – вообще! Но она сказала, и дочь не выдержала.
– И давно ты этим занимаешься? – выпалила она в спину матери, когда та уже подходила к своей комнате. – Ну, вот всем этим враньем!
Бабка выглянула из своего кресла и опять спряталась за фикус и этажерку, а Джессика прокралась к лестнице и побежала наверх быстро, как белка.
Мать остановилась и оглянулась. И вздохнула. Обычно веселое круглое лицо с ямочками на щеках как будто мгновенно похудело.
– Ты ни разу в жизни, ни одного слова мне не сказала о том, что ты такая знаменитость! – распаляясь, заговорила Настя. – Можно сказать, звезда! Вон Аллилуев не знал, как с тобой познакомиться даже! Меня просил! Чтоб я познакомила! Как это называется, милая мамочка?
– Настя, не кричи. У нас гостья в доме.
– Можно подумать, это самое главное! – завопила Настя. – Кричу я или не кричу! Ты можешь мне ответить?! Почему? По-че-му?!
Бабушка вышла из своего убежища, села к столу и положила руки на скатерть.
Тяжелая артиллерия выдвинулась на позиции! Ну, посмотрим, кто кого!
– Или ты меня ненавидишь? – продолжала Настя. – Просто вот терпеть не можешь! И все специально придумала, чтоб мне ничем не помочь?! Вот нисколечко не помочь!
И Настя показала ноготь на мизинце.
У матери горели щеки и глаза, кажется, налились слезами, но Настя не обращала на это внимания. Если она станет ее жалеть, никогда, никогда не узнает правду! А ей нужна правда!
– Настя, перестань кричать и сядь, – приказала бабушка. – Еще не хватает впасть в истерику.
– А вам какая разница?! – совсем зашлась Настя. – Истерика у меня или нет?! Вам что, есть до меня дело?! Вы меня ненавидите! Вы отца со свету сжили и меня хотите сжить, да?!
– Твой отец, – сказала бабка, пожалуй, с сожалением, – едва не сжил со свету нас всех.
