Семнадцатилетняя Настя, мечтающая стать актрисой, считает свою мать Тонечку неудачницей. Но когда девушка начинает разбираться в семейных тайнах, связанных с покойным отцом и ненавистью бабушки к нему, она понимает, что жизнь намного сложнее, чем казалось. История о том, как судьба...
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Сценарии судьбы Тонечки Морозовой» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Семнадцатилетняя Настя, мечтающая стать актрисой, считает свою мать Тонечку неудачницей. Но когда девушка начинает разбираться в семейных тайнах, связанных с покойным отцом и ненавистью бабушки к нему, она понимает, что жизнь намного сложнее, чем казалось. История о том, как судьба...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Семнадцатилетняя Настя, мечтающая стать актрисой, считает свою мать Тонечку неудачницей. Но когда девушка начинает разбираться в семейных тайнах, связанных с покойным отцом и ненавистью бабушки к нему, она понимает, что жизнь намного сложнее, чем казалось. История о том, как судьба...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Тут ее муж немного сбился с уверенного тона.
– Этого я не знаю. Но мы о нем… говорили вчера вечером. Кондрат беспокоился немного. Мы парня никогда не видели, ни я, ни Кондрат.
Тонечка посмотрела на мужа.
– А ты… где ты мог его видеть?
– Нигде, – буркнул Герман. – О чем и речь.
Она пристроила на колени локти и угнездила в ладонях подбородок.
– Саша, – начала она серьезно, – мы с тобой можем говорить друг другу правду, только правду и ничего кроме правды. Мы… взрослые слишком! Мы потеряем уйму времени и совсем запутаемся, если станем друг другу врать, а времени у нас мало.
– Здрасте вам в шляпу, – Герман плюхнулся рядом с ней, подогнув под себя плотную волосатую ногу. – Ты собралась помирать или пытаешься сказать мне, что я лжец?
Она посмотрела на него.
– Я не лжец.
– Тогда расскажи мне, откуда ты знаешь Кондрата Ермолаева.
Он помолчал, и Тонечка, быстро взглянув на него, поняла, что правды он не скажет.
И опередила:
– Нет, не нужно! Лучше не говори. Я не хочу, чтоб ты мне врал, Саша!..
Он посидел, посматривая на нее. Такой проницательности от жены он не ожидал.
– Я… потом расскажу, – пообещал он. – Только не придумывай ничего романтического! Кондрат не выносил меня раненого из-под обстрела!..
Здесь он не соврал. Кондрат Ермолаев его действительно с поля боя не выносил.
– Но я хорошо его знаю. И знаю, что жену он убить не мог.
В дверь деликатно постучали, Тонечка подбежала и открыла. Официант в накрахмаленной форме вкатил столик, уставленный кушаньями и напитками.
– Если сюда поставлю, будет удобно? Карточка или наличные?
– Карточка, – подал голос Герман, поднялся и стал шарить по карманам дубленки.
– Тоня, ты не брала мою карточку?"
"– У меня своих навалом, – отозвалась Тонечка и улыбнулась официанту, который рассматривал ее. – А что?
– Пропала куда-то. Я сейчас другую достану.
Он вынул из бумажника карточку, аппарат заурчал, чек выполз.
Герман проводил официанта и продолжил шарить, уже в карманах джинсов.
Тонечка наблюдала за ним.
– Да нет, ну была у меня с собой карточка, – бормотал ее муж. – Мы на заправку заезжали!.. Я бумажник здесь оставил, а карточку взял на всякий случай.
– И где она?
– Да шут ее знает.
Тонечка подошла и тоже поискала – последовательно в джинсах, в кофте, в дубленке.
Карточка пропала.
– А когда ты в машину сел, дубленку куда дел? Ты же всегда ее снимаешь!
Он подумал немного.
– Как всегда, на заднее сиденье кинул.
– Поздравляю, – сказала Тонечка со всем возможным сарказмом. – Твой племянник жулик. Карточку спер.
– Он не мой племянник, он Кондрата племянник.
Герман еще раз облазил все карманы.
– Ты не поверишь! – Он покрутил головой. – У меня тыщу лет ничего не крали!
– Звони в банк, блокируй счет.
– Да там денег всего ничего, тысяч пятьдесят, что ли.
