– Да неужели такое возможно?
– Вот ты смеешься, – сказала Настя, вытащила из сахарницы кусок и кинула за щеку, – а это правда! Вот например, Караченцов! Или Олег Даль, был такой артист. Господи, как я хочу есть!
– Пойдемте в ресторан и закажем, – предложила Тонечка. – А пока можно чаю попросить, чтоб вы с голоду не умерли.
– Не умрем, – бодро сказал Даня. – Хотя в поезде я тоже ничего не ел.
– Почему? – заинтересовалась Настя.
– Из солидарности! Как это, я наемся, а ты нет?
– Как это благородно, друг мой.
– Мое благородство не знает границ.
– Вот именно.
Тонечка их остановила:
– Данька, отнеси пальто в гардероб, вон туда! Настя, кончай грызть сахар.
– Ты что, с ума сошла?! Я сахар не ем!
– Я вижу.
Настя слегка покраснела и схватила Тонечкину книжку.
– Вот ты тоже читаешь всякую ерунду! Зачем читать такое старье?!
– Я люблю.
Тонечка мешкала, надеясь, что Галина Сергеевна все-таки придет, но вместо нее явились ее муж и неизвестно чей племянник Родион. Первым их заметил Даня.
– Дядя Саша! – обрадовался он и пошел навстречу. – Мы с Настей решили, что вам без нас скучно. Привет!
Герман окинул взглядом всю компанию и, кажется, нисколько не удивился.
– Привет, Данька! – Он пожал руку и хлопнул Даню по плечу. – Ты бы хоть позвонил.
Настя подскочила и поцеловала Германа в щеку.
– Это я придумала! – выпалила она. – И звонить не разрешила! Чтоб сюрприз!
Герман одним движением словно вытащил у себя из-за спины Родиона и сказал:
– Знакомьтесь. Это Родион, племянник моего старого друга. Родион, это… наши дети, Настя и Данила.
Настя одним взглядом оценила все – пораненную щеку, синяк под глазом, припухшую губу. При этом одет с иголочки и во все новое. И симпатичный!.. Если не обращать внимания на отеки и фиолетовую раскраску.
Впрочем, нужно сразу дать ему понять, кто здесь главный. Главные здесь они с Данькой, других нам не надо. Может, мы и пообщаемся, но… так, слегка! Мы из Москвы, мы богема и все такое, а на кадров местного разлива, да еще побитых жизнью, нам наплевать.
– Настя, – сказала Настя, подала руку и сделала воздушный реверанс, ее научили на занятиях по сцендвижению. – А почему вы такой фиолетовый, Родион?
– Настя, – предостерегающе сказала мать. – Даже не начинай.
Родион осторожно взял Настину руку, подержал, словно не зная, что с ней делать, и отпустил."
"Девушка была вся какая-то волшебная, словно из иностранного кино – светлые волосы ниже плеч, высокие скулы, хорошо очерченный подбородок, персиковые щеки, лукавые глаза. Родион никогда не видел таких девушек наяву. В детдоме были симпатичные девчонки, но совсем другие, земные, понятные, громкие, кряжистые. А эта – как лесная королева из «Властелина колец».