Семнадцатилетняя Настя, мечтающая стать актрисой, считает свою мать Тонечку неудачницей. Но когда девушка начинает разбираться в семейных тайнах, связанных с покойным отцом и ненавистью бабушки к нему, она понимает, что жизнь намного сложнее, чем казалось. История о том, как судьба...
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Сценарии судьбы Тонечки Морозовой» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Семнадцатилетняя Настя, мечтающая стать актрисой, считает свою мать Тонечку неудачницей. Но когда девушка начинает разбираться в семейных тайнах, связанных с покойным отцом и ненавистью бабушки к нему, она понимает, что жизнь намного сложнее, чем казалось. История о том, как судьба...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Семнадцатилетняя Настя, мечтающая стать актрисой, считает свою мать Тонечку неудачницей. Но когда девушка начинает разбираться в семейных тайнах, связанных с покойным отцом и ненавистью бабушки к нему, она понимает, что жизнь намного сложнее, чем казалось. История о том, как судьба...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Даже если я все придумала и Лидия Ивановна сама по себе умерла, как-то не по-людски выходит. Кто ее похоронит, где? А родственники, оказывается, есть.
– Да этот упырь и наврать мог, – заметила Саша.
– Зачем ему нам врать?
– Затем, что мы из Москвы, а он Москву ненавидит.
Они пошли по узкой улице под горку. Машины ездили редко, прохожих тоже почти не было. Но те, что попадались, непременно останавливались и подолгу смотрели им вслед. И водители притормаживали и тоже смотрели.
– Я нервничаю, – призналась Саша. – Все смотрят.
– Привыкнешь, – с философским видом Тонечка махнула рукой. – С Родионом хуже, на него тоже все смотрят, а он этого не любит. И маску снимает, и перчатки! Я стараюсь в магазин сама ходить, чтоб он лишний раз там не терся.
– Смотри, правда все закрыто.
Во всех домишкам, уцелевших от стародавнего купеческого изобилия, в первых каменных этажах помещались лавки, лавчонки, салоны сотовой связи и парикмахерские «экономкласса». Все двери заперты, некоторые даже заложены поперечинами, на всех белели бумажки. Бумажки извещали, что «в связи с карантином» заведение не работает.
– …И как жить? – спросила Тонечка саму себя. – Люди ведь как-то кормились, что-то делали, старались. А теперь что? Мой муж говорит, все производство встало, никто ничего не снимает, договоры расторгают так быстро, аж бухгалтерия не справляется! А у него тоже люди работают, а у них семьи, дети, кредиты…
– Кто у тебя муж? – поинтересовалась Саша.
На белые бумажки, извещавшие о закрытии, она старалась не смотреть.
Должно быть, во время войны женщины так же отворачивались от собственных окон, заклеенных крест-накрест газетными полосами.
– Продюсер, – сказала Тонечка. – Великий. Звать Александр Герман.
– Тот самый?..
– Наверное, тот, – согласилась Тонечка. – Он снимает фильмы, а я пишу сценарии. Это теперь никому не нужно.
– Ну, подожди, – Саша поправила проклятую маску. – Может, еще будет нужно.
– Хорошо бы. И надо бы, чтоб все до этого момента продержались! И мы, и артисты, и съемочные группы! А самое главное – зрители.
– Это точно, – пробормотала Саша.
– Вон там за складами дивной красоты церковь. Вдруг она открыта, мы бы правда свечку поставили! А нет, хоть снаружи посмотрим. Хочешь?
Саша немедленно выразила желание осмотреть церковь.
– А что тут за склады?
– В Дождеве мебельная фабрика, довольно солидная, – проинформировала Тонечка, чувствуя себя старожилом. – Многие там работают. И еще стекольный завод, не такой, как в Гусь-Хрустальном, но тоже приличный. Настоящий советский хрусталь делает. Я тебе потом покажу бокалы! Сейчас все закрыто.
– А ты хорошие сценарии пишешь? – вдруг спросила Саша.
Тонечка искоса взглянула на нее. Теперь дорога поднималась в горку, идти было трудно.
