– Таким вещам место в Грановитой палате, а не в вашем храме, вы уж меня простите.
– То-то и оно! – поддержал отец Илларион. – Только в девяностые перепуталось все, никто не следил, пустили в распыл. Вот Дима и прикупил на каком-то знатном аукционе, в Лондоне, или где они, такие аукционы, бывают!"
"– Если ковчежец был куплен на аукционе, значит, должна быть атрибуция и сопроводительные документы, – сказал Федор Петрович словно с каким-то облегчением. – Без всего этого ваша пропажа – просто старинная вещица… с легендой.
Отец Илларион вздохнул, поднялся, зашарил в кармане рясы, выудил маленький ключик и отомкнул секретер.
Визитеры смотрели на него во все глаза.
Илларион вынул из секретера кожаную папку, аккуратно выложил ее на стол и предложил:
– Ознакомьтесь, если по-английски читаете. Перевод есть, дальше там, но плоховатый. Читаете?
– Читаем, – быстро проговорила Тонечка.
– Тут и атрибуция, и все документы собраны. А я… разоблачусь покамест, жарко что-то.
И вышел из комнаты.
Тонечка и Федор Петрович посмотрели друг на друга. Она пожала плечами, а он покачала головой.
Открыли папку и стали по очереди доставать плотные листы с водяными знаками и британской короной наверху.
– Такого просто не может быть, – сказал в конце концов Федор Петрович. – Давно бы в музей забрали, столько лет прошло!
– Вот именно, – подхватила Тонечка. – Столько лет, про него и думать забыли, про этот… ларец.
– Ковчежец.
– Да. Мало ли тогда всего продавали, прав отец Илларион!
Они продолжали разбирать бумаги с печатями, фотографиями, описаниями, размерами, указаниями веса и цвета камней, с результатами радиоуглеродных анализов древесины и серебра. Примеси, найденные в серебре, были перечислены отдельно.
Вернулся отец Илларион – в джинсах и клетчатой рубахе навыпуск. Теперь он был похож на столичного байкера, а не на сельского священника!
Он посмотрел на бумажный развал на столе, вздохнул, глотнул из своей чашки остывшего кофе и сказал:
– Вот его-то и украли, ковчежец этот. И я даже не знаю, как мне в епархии докладывать!.. Теперь уж точно не в Беркакит, а в Сусуман зашлют.
– Сусуман? – повторила Тонечка машинально, и отец Илларион махнул рукой.
– Поселок такой на Магаданской трассе. Этапы туда приходят из Магадана.
Федор Петрович посмотрел на него, сверкнули очки.
– И никто не знал, где он у вас хранится?
Батюшка покачал головой.
– Даже от супруги таился, вот вам крест святой. Она у меня надежная и умница большая, а все ж таки женщина, поостерегся рассказать.
– Кто-то забрался в храм, – продолжал Федор, – и… дальше что, я не понял?
– Батюшку оглушили, – заговорила Тонечка.