Она затормозила возле железных ворот, которые, казалось, никогда не открываются, и посмотрела вверх, на колючую проволоку."
"…Еще не поздно, сказала она себе очень серьезно. Можно прямо сейчас развернуться и уехать. Зачем тебе лишние проблемы?..
Она посидела, не глуша мотор.
Уехать – самое правильное. Что там Тонечка болтала про любовь с приличным человеком?! Они обе понятия не имеют, приличный здесь обитает человек или нет!
Впрочем – тут Саша потерла рукой влажный лоб, – это неправда. Она знает, какой он. Нескольких часов оказалось достаточно, чтоб понять, – он не такой, как все, но ей подходит. Подходит!
Нужно только убедиться в этом.
Она заглушила мотор, выбралась из машины и зашагала к калитке с домофоном.
Будь что будет!
Ей было лет семнадцать, и последняя пара в университете заканчивалась в половине седьмого вечера, а путь предстоял неблизкий – автобус, метро, опять автобус. Автобус все не приходил, она мерзла на остановке и мечтала о прекрасной жизни. Она часто так делала, когда очень уж уставала! В ее мечтах всегда было одно и то же – теплый дом, добрый муж и собака колли.
При этом муж и дом всегда были некоей абстракцией, а вот собака совершенно определенной, рыжей, с длинной улыбающейся мордой!
И ничего не получилось. Нет ни мужа, ни дома, ни собаки.
…Почему я вспомнила об этом именно сейчас, спросила она себя. Какое отношение мои семнадцатилетние мечты имеют к тому, что я собираюсь сделать?..
Она не дошла до калитки пары шагов, когда железная дверца распахнулась, из нее показался Федор Петрович Батюшков.
– Привет, – сказал он несколько оторопевшей Саше.
Он был в джинсах, рубахе навыпуск и давешней красной жилетке, так памятной Саше Шумаковой. Через плечо перекинут портплед на длинном ремне.
Саша моментально почувствовала себя идиоткой.
– Ты уезжаешь?
Он кивнул, рассматривая ее. Шея и щеки у него слегка покраснели.
– Я могу тебя подвезти, – предложила она как ни в чем не бывало. – Я на машине.
Он помотал головой.
– Сам доберешься? – продолжала Саша. – Ну и хорошо. Я поеду, а то скоро стемнеет, а я в сумерках вижу плохо…
Федор вдруг бросил в траву свой портплед, подошел, взял двумя руками за шею и поцеловал в губы.
От изумления и неожиданности она запищала и замотала головой, отстраняясь.
– Как хорошо, что ты приехала, – сказал он, очень близко глядя ей в глаза. – Я тут совсем изнемог.
– Ты же уезжаешь.
Он вздохнул.
– В Дождев. К тебе.
– Правда?
Он кивнул.
Саша потянулась к нему, обняла его и положила голову на плечо.
Так они стояли и обнимались.
– Что нам теперь делать? – наконец спросила она. – Поедем в Дождев или останемся здесь?
– Я так долго тебя ждал, – сказал он. – А до Дождева далеко.
Она засмеялась.