– Сколько раз я просил тебя ни во что не ввязываться, а? Ты же мать семейства, у тебя дети! И родители! И муж! Вот он! – И стукнул себя кулаком в грудь. – Ты же не какая-нибудь сирота!
Эта самая «сирота», которой он отчего-то принялся ее именовать, Тонечку смешила.
– Пойдем на террасу, – позвала она. – Там холодно, но у меня есть «позорный волк». А себе ты что-нибудь привез? Удобное, теплое, в общем, подходящее для нормальной жизни?
– Полную машину, – признался Герман. – Только мне сейчас разбирать лень. Завтра разберем, ладно?
– Я тебе выдам прелестную телогрейку. Мы на чердаке нашли, как только приехали. В ней всего две дырки. И хочешь кофе? Я сварю. А потом чаю выпьем из самовара.
Они вышли на террасу, уселись в плетеные стулья и стали смотреть в сад.
– Я по тебе скучал, – сказал Герман и взял жену за руку. – Я привык, что можно вот так сесть и взять за руку. А тебя нет и нет.
– Я здесь! – возразила Тонечка. – Я вообще не понимаю, как дождалась, честное слово! Давай я тебе буду рассказывать все с самого начала, а ты будешь слушать.
– А можно ругаться?
– Можно! – разрешила Тонечка. – Можно ругаться и закатывать глаза. Но ты лучше представляй себе фильм.
И она принялась рассказывать.
Спала Тонечка плохо. Ей не давал покоя план, придуманный мужем. Сценарист в голове пребывал просто в экстазе – строчил, рвал написанное, принимался заново, путался, зачеркивал, подтягивал рукава кафтана и утирал со лба пот.
…Разве тут уснешь?..
Ее муж заснул сразу, как только они смогли оторваться друг от друга – после всех этих недель разлуки, поста и воздержания, – и дрых как ни в чем не бывало.
Даже обидно!..
Под утро она все же задремала, и ей снились кошмары.
Когда стало понятно, что сейчас во сне она умрет по-настоящему и никто и ничто не сможет ее спасти, она застонала, вскочила и села на постели, тяжело дыша.
Муж спал, повернувшись на бочок и подложив под щеку ладонь – как в детском саду.
Часы показывали девять.
Тонечка подышала открытым ртом, запустила руку в спутанные кудри и как следует почесалась.
Стало легче.
– Саш, – позвала она мужа. – Саша, проснись.
– М-м-м?..
Она легла, подперев рукой голову, и дунула ему в ухо.
Он поморщился, но глаз не открыл.
– Сашка, просыпайся! Ты же хотел ехать!..
– М-м-м?..
– Утро красит нежным светом, – пропела Тонечка, – стены древнего Кремля, просыпается с рассветом вся Советская земля…
Он улыбнулся, не открывая глаз, и Тонечка продолжила:
– Чтобы ярче засверкали наши лозунги побед, чтобы руку поднял Сталин, посылая нам привет!
Глаза открылись.
– В песне есть такие слова? – осведомился муж, и жена объяснила:
– Целый куплет, который после разоблачения культа личности из текста выбросили. Мне бабушка его пела для общего развития.