Мне повезло свести концы к концам со своим бабуляком, ведьмой Катериной Леснянской. Ее памятник сияет в полдень, словно залит кровью всех, кто приходил помянуть ее. Над могилой развесили красные гвоздики — символ примирения и покаяния. Здесь жестокий мир соседствует с тихим, но сильным миру непонятным миром ведьм....
А вот Анарек с Эрном, качнув головами понимающе усмехнулись, но молча предложили ответить самой:
– Эрн сказал, что истая – это идеальная пара для горгула, но отнюдь не единственная, со временем можно встретить и другую. Просто у вас проблема с рождаемостью, которая с каждым годом усугубляется, вот вы и хватаетесь за первую встречную…
– Мне двести пятьдесят лет, – оборвал меня Красный, – ты моя первая истая.
Я постаралась его убедить:
– Вы замкнулись в мире сумеречников, ждете ее среди своих, но ведь, хвала богам, на Мирее много рас.
– Прекрасная хагана, к чему вы ведете? – хрипло спросил Изумруд, с трудом сохраняя равновесие и держась за живот.
Облизнув пересохшие губы, сочувствуя ему, я выдохнула не менее хрипло:
– Я знаю, где живут феи. Более того, искренне считаю, что ваша долина гейзеров – прекрасное место для их жизни.
– Вы хотите сказать, что они могут любому подарить… как вы сказали… звезду счастья? – напряженно уточнил Сапфир.
– Я не искала любви, а просила лишь указать мне, где найти счастье.
– Хагана, вы предлагаете объявить о безоговорочной победе хагана? О нашем проигрыше? – поставил вопрос ребром Сапфир, ведь проигрыш – это позор.
– Да, – глядя ему в глаза, ответила я. – Вы и так знаете, что проиграли! Я предлагаю вам сохранить жизнь и обрести надежду на семью и любовь. Свою собственную, не делимую ни с кем. Только вашу.
Предлагала как положено, с вкрадчивыми полутонами, завлекая и завораживая перспективами. Мужчины оценили это кривыми усмешками, а затем скрестили друг с другом взгляды. Задумчивые, оценивающие те самые перспективы и реалии.
