Мне повезло свести концы к концам со своим бабуляком, ведьмой Катериной Леснянской. Ее памятник сияет в полдень, словно залит кровью всех, кто приходил помянуть ее. Над могилой развесили красные гвоздики — символ примирения и покаяния. Здесь жестокий мир соседствует с тихим, но сильным миру непонятным миром ведьм....
Надо же, каким трепетным, любящим и заботливым мужчиной оказался огромный шкафоподобный горгул из Красного Гранита!
Собственно, все четверо горгулов, десять лет назад спасавшие фей от смерти, обрели то, чего желали. Трой, уверенно пожелавший счастья, а не любви, не прогадал. Нашел он его не в союзе с ведьмой, а только спустя пять лет, когда попал к оборотням-волкам. Вот там ему пришлось клыками и когтями отвоевывать свою любимую истаю у недружелюбных родственников. Но сейчас он по-настоящему счастлив, феи не обманули.
Лешар обрел свою истаю в лице эльфийки, тоненькой беловолосой вегетарианки. Теперь любителю охоты и мяса приходится вертеться ужом, чтобы не травмировать нежную душевную организацию своей возлюбленной. Но этот деятельный проныра, которому в довольно молодом возрасте удалось пробраться в Совет, справится с любыми трудностями, у меня лично сомнений нет.
Дяде Эрна досталась светлая ведьма – женщина в расцвете сил и лет. Слабосилок, но истинный Свет, добрая и веселая. Жаль, что она не лесная ведьма, а каменная, или горная, но это больше ценится у горгулов.
Я улыбнулась своим мыслям и невольно залюбовалась особенно красивым закатом, привычно пропитываясь окружающей положительной энергией. Отчего-то вспомнился такой же славный погожий день, только год назад. Тогда я завершила чтение, попрощалась с подругами и начала с сыновьями разбирать на столе растения, обдумывая очередные эксперименты. Неожиданный шум заставил меня рефлекторно закрыть собой детей.
Огненная драконица, сменив ипостась, превратилась в занятную тетку, которая сильно смахивала на колоритную цыганку Азу. С рыжей, лохматой гривой волос, явно наспех повязанной цветастым платком, чтобы хоть как-то ее укротить. Такое же цветастое платье дополняло картину «Замотанная многодетная мать», потому что спереди и сзади на ней в слингах висели младенцы. На руках восседала еще парочка рыжеволосых пацанят года по два.
– Эй, это моя грядка! – разозлился мой Сережка и ринулся к ровеснику – дракончику лет девяти.
– Это мои кораблики! – заорал Родар, бросившись к пруду, чтобы забрать игрушки у двойни лет пяти, как и сам.
