В мире Костромина работа стала последней связью с миром раньше, чем наступает чернота забвения и гнетущего теневого уюта, где лишь воспоминания о былой радости зажигают фонарь в сердце. Время, как некий коварный худиловец, превратило жизнь Юрия в мрачную гробницу, но светлый штрих — воспоминание о счастье — всегда вспыхивает, освещая путь домой....
И то, что ты с той женщиной практически не общался, тоже уменьшало обмен энергиями. Все это в совокупности давало тебе мощную защиту от ее жесткого влияния и одновременно восстанавливало хоть в какой-то степени энергию. – И спросил: – А ты в церковь не ходил? Не просил помощи?
– Нет. Один раз пошел, когда в Суздале был, так мне там стало плохо, и меня из храма вынесли. Поговорил с батюшкой, он меня выслушал, порекомендовал молиться. Но это как-то не для меня, что ли, непривычно, – признался виновато Костромин и вдруг улыбнулся.
– А вот это круто, Юр, – очень серьезно заметил Владимир. – Это очень круто. Вы венчаны и в любви, значит, ее молитва очень мощная, к тому же Варя имеет сильное подключение к высшим светлым силам, потому что человек творческий. Да и сама по себе она очень светлая личность, – и, усмехнувшись, хлопнул Костромина по плечу. – Говорю же, повезло тебе, Костромин! Много у тебя защитников и хранителей.
– А если б не защитники? – тихо спросил Юрий.
– Юр, – став в мгновение серьезным, ответил Володька, – честно? Ты и сейчас еще слишком близко к той самой черте, тебя бы оттуда вытащить надо, и не стоит думать о том, что бы могло быть.
– Но почему вдруг так резко? Ходил, работал, жил, все было нормально, и в один момент вдруг: фигасе и здрасте, чуть ли не при смерти? – дивился Костромин.
– Потому что паразит никогда не убивает своего носителя до конца и даже поддерживает его жизненные функции, пока тот полностью не обескровится.
– Я не верю, что мы всерьез обсуждаем такие вещи, – встрепенулся Костромин. – Мистика какая-то, демоны в женском обличье, вампиризм, хренизм какой-то!
– Знаешь, брат, тебе сейчас лучше эмоции лишние не проявлять и на протесты силы не растрачивать, – довольно жестко оборвал его Сомин. – А что касается мистики, то все это не более чем законы обмена энергиями, если тебе так удобней и проще для восприятия.
– Ну, было. Но это же наука, – подтвердил Костромин.
