В мире Костромина работа стала последней связью с миром раньше, чем наступает чернота забвения и гнетущего теневого уюта, где лишь воспоминания о былой радости зажигают фонарь в сердце. Время, как некий коварный худиловец, превратило жизнь Юрия в мрачную гробницу, но светлый штрих — воспоминание о счастье — всегда вспыхивает, освещая путь домой....
Иногда они видятся с ним, если он приходит на встречу, иногда даже разговаривают, вернее, он дает наставление, а они слушают, но чаще просто оставляют на месте баулы с грузом, забирают пустые и уходят.
Костромину дали выпить что-то очень горькое и поесть какой-то плотный комок непонятного вещества, по вкусу похожего на смесь ваты с вазелином. Так же быстро провели какой-то обряд над ним, чтобы, видимо, в пути он не помер, не дойдя до великой цели."
"Все монахи собрались провожать их маленькую экспедицию, состоящую всего из трех человек: Костромина и двух монахов, и все оказывали ему особое почтение, кланялись и что-то быстро говорили на тибетском языке.
А Владимир переводил и объяснял, что они таким образом выказывают Костромину особые почести, поскольку еще никто не был призван просветленным братом Тоном к себе, а живет он в горах неисчислимое время, сколько именно, знает только настоятель, а братья, что проживают здесь, даже самые пожилые, придя в монастырь еще детьми, уже слышали об отшельнике Тоне.
Одним словом, очередная легенда для руссо туристо, чтоб позабористей и таинственней – «неисчислимое» прямо время! Вы еще скажите: от начала времен, чтоб вам всем тут весело жилось!
Костромина уже начала откровенно доставать вся эта мистика, таинственность, духовность уровня летающего над землей просветленного, грозящего сверху пальцем.
Хотя, с другой стороны, – мракобесы, конечно, но хорошие ведь ребята.
Они обнялись на прощание с Володькой, посмотрели в глаза друг другу, еще раз крепко обнялись.
– Держись, друг, – напутствовал его Вовка, прижимая к себе. – Если совсем станет невмоготу, скажи ему, он тебя отпустит. Это не значит сдаться, это все равно победить.
– Я понял, Вов, – похлопал друга по спине Костромин. – И ты держись, судя по всему, тебя тоже не рахат-лукум здесь ждет.
– Нормально.
Все!
Вышли за ворота, провожаемые всеми обитателями святого монастыря, еще долго махавшими им вслед.
Вообще-то по всем законам физики и биологии Костромину помереть полагалась по дороге к тому загадочному мужику, ибо это была не дорога, а какой-то пыточный путь, ей-богу!
Назвать тропой то, по чему они двигались, можно было только при очень позитивном и богатом воображении, хотя монахи настаивали, что это именно тропа, даже по-английски один из них произнес это утверждение.
