В мире Костромина работа стала последней связью с миром раньше, чем наступает чернота забвения и гнетущего теневого уюта, где лишь воспоминания о былой радости зажигают фонарь в сердце. Время, как некий коварный худиловец, превратило жизнь Юрия в мрачную гробницу, но светлый штрих — воспоминание о счастье — всегда вспыхивает, освещая путь домой....
– И ты честно, без утайки расскажешь мне все, что происходило у тебя с той женщиной?
– Расскажу, – пообещал Костромин. – Только, разумеется, без интимных подробностей. Это неправильно, да и неприятно нам обоим.
– И тебе?
– Меня от таких воспоминаний начинает тошнить, хотя я не стану притворяться и отрекаться от того, что испытывал в свое время невероятную эйфорию. Я объясню тебе, почему. Я все тебе объясню и расскажу, – пообещал он. – Но сейчас самое важное для нас – снова стать прежней семьей, такой, какой были раньше: муж, отвечающий за все и принимающий решения, любимая жена, создающая уют, нашу жизнь, красоту этой жизни.
– Я не держу в себе этого чувства, – тихо сказала Варвара и посмотрела на спящую дочь. Помолчала задумчиво и снова повернулась к мужу: – У меня нет обиды ни явной, ни потаенной, глубоко скрытой.
– Что-о-о? – воскликнул пораженно Костромин.
– Тихо! – напомнила ему Варвара, подняв палец. – Не шуми.
– Не понял? – придушенным, возмущенным шепотом повторил Костромин. – Что значит, она на тебя напала?"
"– Она плеснула в меня красной краской у подъезда, – ответила Варвара и отмахнулась: – Да все это неважно и не имеет никакого значения! Плевать мне на ту бабу! Я не собираюсь ей мстить или помнить об этом. Не удосужу. Обойдется.
