В мире Костромина работа стала последней связью с миром раньше, чем наступает чернота забвения и гнетущего теневого уюта, где лишь воспоминания о былой радости зажигают фонарь в сердце. Время, как некий коварный худиловец, превратило жизнь Юрия в мрачную гробницу, но светлый штрих — воспоминание о счастье — всегда вспыхивает, освещая путь домой....
На следующее утро проводили родителей в аэропорт, а вечером Юрий отвез Варвару на вокзал и посадил в поезд до Питера, лететь самолетом она отказалась – не захотела лишней суеты.
Зато поездом Варвара ехала в отдельном купе повышенной комфортности, в котором она была единственной пассажиркой, этакий железнодорожный бизнес-класс. Когда вышли прощаться на перрон, после того как Юрий внес ее вещи, постояли, пошутили, Варюха все посмеивалась, что едет как богатейка девятнадцатого века – только они могли себе тогда позволить целое купе в поезде от Москвы до Питера.
– Ну, что, богатейка ты моя? – улыбался Костромин, обнимая жену. – Смотри там, не шали в том Питере. С художниками не заигрывай, веди себя хорошо. – И посерьезнел, вернувшись к их прерванному спору: – Надо было подождать меня, поехали бы вдвоем.
– Ну, Юрочка, выставка же завтра открывается, а у тебя важные переговоры и встреча в департаменте. Ну, что ты переживаешь, не пропаду же я, ей-богу!
– Да с тебя станется! – недовольно высказывался Костромин, понимая справедливость ее аргументов и нелогичность своих выступлений, но что-то непонятное тревожно позванивало в мозгу, нашептывая не отпускать Варю и ехать с ней, и он непроизвольно продолжал ворчать: – Что-нибудь потеряешь или сама потеряешься в городе или еще что случится.
– Я всего на три дня. Гостиница у меня самая крутая, там меня персонал обихаживать и охранять станет, – успокаивала мужа Варвара, в который уже раз приводя одни и те же аргументы, – а в городе со мной все время будет сопровождающий, ты же знаешь.
– Ну, ладно, – не самым благостным тоном согласился Костромин, подавляя в себе этот предупреждающий странный звон, поцеловал жену коротко в губы, развернул и легонько подтолкнул к двери вагона. – Иди, уже отправление.
Варвара поцеловала его в ответ, вошла в вагон и, остановившись у двери, смотрела на мужа.
– Иди, – повторил Юрий. – Прохладно. Из окна посмотришь.
Варя кивнула, сделала пару шагов к проходу внутрь вагона, но вдруг остановилась, задумавшись, и неожиданно рванула назад. Выскочила на перрон, да так, что Костромин едва успел поймать ее на лету, и поцеловала его всерьез, сильно, проникновенно, а оторвавшись, потребовала горячим, возбужденным тоном:
– Юрочка, ты береги себя, ладно? Ты очень хорошо себя береги!
– Варюха, ты чего? – поразился Костромин.
– Я не знаю, чего! – торопливо объясняла она.
