Автор
Янина, пребывающая в состоянии шока после тяжелой битвы за свою жизнь, не замечала почти ничего — ни боли, ни страдания от внешних повреждений. Только измождение и страх за своего мужа Ярослава, который потерял жизнь во время игры. Теперь она одна, заботясь о восстановлении своих физических сил, а также надеясь найти виновников этой ужасной автокатастрофы....
Мне не позволили остаться рядом с сыном, сославшись на то, что уже поздно. Я только поцеловала его в лобик на прощание, пообещав, что завтра обязательно приду к нему.
Отрывать себя от больного сынишки — смерти подобно. Хоть и знаешь, что мало чем можешь помочь, кроме как ласковым словом и прикосновением.
— Уже поздно, Янин…
Володя растёр руками лицо.
— Сегодня ты переночуешь в моём доме. Завтра с утра навестим сына. Потом я подыщу тебе жильё.
Я не успела и слова возразить, как он сказал:
— Не отнекивайся, хорошо? Или на всё время останешься жить у меня.
— Ни под каким предлогом. Я бы даже сегодня не стала ночевать в вашем доме.
— В моём доме, Янина. От жены там только запах духов и фотографии. Поехали, не перечь мне. Пожалуйста. Я устал…
Впервые за всё время, что я знаю Володю, он открыто признался, что и у его запаса сил есть предел. Мне не хотелось делать и шага в направлении дома Володи. Я понятия не имела, живёт ли он там же или переехал.
Но больше всего мне не хотелось видеться с женой Володи.
Как оказалось, Володя не переехал. Три года назад в купленном им доме ещё проводили ремонтные работы. Сейчас дом выглядел внушительно и монументально.
Володя загнал внедорожник в гараж и внезапно попросил сделать круг по территории вокруг дома. Всё освещалось уличными фонарями. На заднем дворе стоял вольер. Громко залаяла собака.
Я с удивлением посмотрела на пса. Володя открыл вольер, выпуская огромного алабая.
— Буран? — изумлённо спросила я.
Володя сидел на корточках и чесал за ухом алабая, млевшего от ласки хозяина.
— Он самый, Янин.
— Я думала, что ты избавился от него. Ты ни разу не говорил о том, что забрал его себе.
— Избавиться? Нет, что ты. Он же не виноват был тогда… Это я в прошлом подставил верного пса, просто он был верен ещё и мне, как оказалось.
Алабай рыкнул в мою сторону. Я испуганно замерла.
— Свои, Буран. Сидеть, — грозно окликнул пса Володя.
Буран перестал рычать, но всё же пристально смотрел на меня.
— Свои, Буран, свои, — приговаривал Володя, поглаживая пса. — Узнаёшь Янину? Она тебя раньше чересчур сильно баловала мясом и косточками….
Володя посмотрел на меня через плечо, усмехнувшись.
— Да-да, ты его тогда разбаловала. Он отъелся и потом долго морду воротил, прежде чем перешёл на другое, более правильное питание… Подойди, не бойся.
Алабай вытянул морду и коснулся влажным мокрым носом моей дрожащей ладони.
— Свои, Буран.
