В свете мерцающих ламп и улыбающихся лиц гостей, Натаэль Зика распутывала любовный треугольник между ненавистью и тихим стремлением к пониманию. Сюжет шел от злобы до любви, создавая непростые отношения, где каждый вынужден был признать, что счастье — это десерт после долгой, трудной еды....
А звонка всё нет, вот я и заволновалась.
— Гм… И что на ужин?
— Жареная картошка с тушёнкой.
— Через час буду, оставь мне пару ложек!
И альфа отключился, а Стеша прижала к горящим щекам ладони — сумасшедший! Какой час, если ехать два? Он лететь собирается, что ли? По этим дорогам… Хоть бы не убился!
Борис появился через полтора часа — Стеша уже извелась и издёргала охрану.
— М-м, как вкусно пахнет!
Говорить ему, что она приготовила свежее, Стеша не стала, отдала предыдущую порцию волкам в соседнюю квартиру.
Борис шагнул в тесную прихожую, обнял и провёл носом по щеке, поцеловал волосы Стеши, всунул ей в руки кулёк и сразу отстранился.
— Это тебе. Птичье молоко.
Удержав разочарование — почему-то она ожидала настоящего поцелуя, да и в объятиях хотелось понежиться подольше, Стефания мысленно кивнула — понятно, на что пошли лишние полчаса — конфеты искал! Не захотел с пустыми руками появляться… Где только нашёл их в девять вечера?!
— Проходи, мой руки и сразу за стол.
— А ты?
— И я с тобой поем. Привыкла уже ужинать позже, приготовила, а аппетита не было. Сейчас только появился.
Как хорошо, что на следующий день она решила не ехать в институт, а заняться подготовкой к зачёту! Можно лечь попозже…
Борис ел и нахваливал — Стеша глаз от него не могла отвести!! А когда он облизывал ложку, у неё внутри всё сжималось в сладком томлении."
"— Послезавтра зачёт? — вернул в реальность вопрос. — Готовилась?
— Да, — Стеша с трудом вспомнила — что за зачёт и вообще, где она.
— Ты справишься, я уверен! Надолго отнимать твоё внимание не буду, поем и поеду.
— Тебя что, Тамара не кормит? Она обещала домашнее приносить, не из столовки, — огорчилась Стеша.
Как — поеду?! А она размечталась, что они проведут остаток вечера вместе. И, может быть, не только вечера…
— Кормит! Но из твоих рук вкуснее, — продолжая очищать тарелку, ответил альфа.
И снова внутри Стефании разлилось тепло — от этих слов, от энергично орудующего ложкой явно голодного мужчины, от запаха Бориса и тембра его голоса.
Дея замерла, не решаясь лишний раз пошевелиться, чтобы не спугнуть настрой.
Ардарский ел и успевал расспрашивать её, попутно делясь поселковыми новостями.
— Очень вкусно! А ты так толком и не поела…
— Я раньше перехватила часть, перебила голод, — ответила девушка, с ожиданием глядя на встающего волка.
