В свете мерцающих ламп и улыбающихся лиц гостей, Натаэль Зика распутывала любовный треугольник между ненавистью и тихим стремлением к пониманию. Сюжет шел от злобы до любви, создавая непростые отношения, где каждый вынужден был признать, что счастье — это десерт после долгой, трудной еды....
Стеша прошла вперёд, присела и подняла взгляд на Серафиму.
— Говори, я слушаю.
— Понимаешь, я влюбилась в Артёма с первой встречи! Но он выбрал тебя. Ты даже не представляешь, как я мучилась, когда ты отправлялась к нему на свидания! А тот раз, когда от тебя пахло близостью с Тёмой… Я думала, с ума сойду!
— Почему же ты мне ничего не рассказала? Зачем притворялась, что его ненавидишь?
— Ты моя сестра! — Серафима вздёрнула вверх подбородок. — Я не хотела переходить тебе дорогу, а чтобы вы не заподозрили о моих чувствах, вела себя так, будто Скульского едва терплю.
— И почему потом твои планы изменились? Ведь ты нас предала, Сима. Продала, фактически! Ладно, Артём, он тебе чужой, но я? Родная сестра! Зачем?!
— Потому что я тоже хотела счастья!!! У тебя появился Ардарский. Сразу было ясно, он тебя не отпустит. А вы, два идиота, решили бежать! Скажи, лучше было бы, если бы твой волк убил Тёму?
— Хуже. Но он нас не нашёл бы, если бы ты ему не сдала план побега, — отрезала Стефания.
— Нашёл бы, — упрямо тряхнула головой Сима. — У альфы возможности почти неограниченны, тем более, ты его истинная. Он всё равно нашёл бы вас и вернул тебя. Но в этом случае без жертв не обошлось бы. Он убил бы Скульского, понимаешь? А так — я выторговала ему жизнь. Да и с тобой альфа обошёлся мягче, чем мог, ведь ты не успела физически ему изменить. Что плохого, если я хотела спасти Тёму и устроить свою собственную жизнь? Разве я не имею право на счастье?!
— Что-то не вижу тебя сияющей от него, — хмыкнула старшая.
— Не нашла. Артём бросил меня, — Серафима с остервенением рванула вниз воротник свитера, обнажая ключицу. — Заклеймил меня своей любовницей и сбежал. А мне теперь как жить? Где справедливость, Стеша? Ты Луна клана, вон, машина у тебя, охрана, альфа всё простил, пылинки наверняка сдувает. Тёмка выкрутился живым и целым, радуется где-то свободе. А я осталась ни с чем, не считая позорного статуса.
— Сочувствую, но чем я могу помочь? Скульский не появлялся, где он — я понятия не имею, — пожала плечами Серафима. — Как ни поверни — ты меня предала, сестра. Я тебе доверяла, а ты ударила в спину. Могла ведь рассказать про свои чувства, признаться, что не позволишь нам убежать? Я бы разозлилась, да, но отменила бы побег и не считала тебя изменницей.
