В свете мерцающих ламп и улыбающихся лиц гостей, Натаэль Зика распутывала любовный треугольник между ненавистью и тихим стремлением к пониманию. Сюжет шел от злобы до любви, создавая непростые отношения, где каждый вынужден был признать, что счастье — это десерт после долгой, трудной еды....
А сам альфа отступил назад, на лестничную площадку, и захлопнул входную дверь.
— Надеюсь, хоть кто-то выживет, — пробормотал Тимофей, и от ужаса у Симы потемнело в глазах…
* * *
Борис прикрыл за собой дверь, дождался щелчка замка и замер.
Внутри бушевали торнадо с самумом — «если этот щенок обидит Стефанию!!! Если с её головы хоть волосок упадёт… Плевать на протекцию Верховного — разорву на части!»
Следом догнала вторая мысль — а если Серафима не придумала, и Стеша с тем волком на самом деле добровольно? Если нет никакого принуждения, а всё по обоюдному согласию? Кто вообще такой этот Павел? Чем таким подкидыш Волкова надавил на охрану, что его собственные подчинённые и не подумали поставить альфу в известность? Кого ему подсунул Верховный и что будет, если он, Борис, лишит Павла жизни?
Мысли, что этот волк не так прост, как хочет казаться, давно мелькали в голове Бориса.
Борис нашарил в кармане ключи, вставил в отверстие и снова замер.
Что ему делать, если Стеша… добровольно?
Внутри завыл, забился Соло, и Ардарский прикрыл глаза, пережидая острую боль.
Что ж, если она снова выбрала не его, если этот Павел ей люб… Он отпустит. Обоих. И даже шерсть щенку не помнёт."
"А сам уйдёт в лес и сдохнет там от тоски и горя…
«У-у-у!» — рыдал Соло.
Встряхнув головой, Борис решительно повернул ключ, рывком распахнул дверь и перешагнул порог.
Тихо.
Словно… Словно все спят?
Воображение услужливо представило картину — как Стефания лежит в обнимку с молодым бетой. Обнажённая, удовлетворённая и счастливая.
И в груди снова повернулся раскалённый штырь. Прежде чем к Ардарскому вернулась способность дышать и двигаться, ему пришлось с полминуты стоять, оперевшись о стену.
Наконец, немного отпустило, и волк через «не могу» сделал второй шаг.
Вспышкой сверхновой, внезапно резанув по глазам и на миг ослепив, зажёгся свет.
— Наконец-то! — несколько ворчливо произнесла Стефания, выходя навстречу остолбеневшему Ардарскому. — Своим ходом бежал, что ли? Думала уже, что не дождусь!
Волк проглотил комок в горле и торопливо обшарил волчицу взглядом — цела, не помята, одета в спортивный костюм, тот тоже цел.
