В свете мерцающих ламп и улыбающихся лиц гостей, Натаэль Зика распутывала любовный треугольник между ненавистью и тихим стремлением к пониманию. Сюжет шел от злобы до любви, создавая непростые отношения, где каждый вынужден был признать, что счастье — это десерт после долгой, трудной еды....
Отправимся на пробежку, заодно посмотрим на твоего зверя. Может быть, волчица у тебя окажется не такой блёклой и слабой, как выглядит твоя человеческая половина.
Кира встала и ещё раз окинула Стешу взглядом.
— Вокруг Бори такие волчицы крутятся, мог любую выбрать. А остановился на недоразумении… Ой, чувствую, наплачемся мы все с тобой!
И не прощаясь, женщина ушла.
А Стеша осталась переваривать полученную информацию.
* * *
Артём рассеянно смотрел в окно, пропуская мимо ушей короткие фразы своих спутников.
Автомобиль глотал километры, всё дальше и дальше увозя его от Стефании.
Молодой волк скривился, как от зубной боли: сказка закончилась, так толком и не начавшись!
«Жизнь не самая справедливая штука, сынок!» — слова отца до сих пор звучали в ушах. Как и последний разговор с альфой.
Артём не зря тянул с ним до последнего. В отличие от наивной Стеши он заметил неприкрытый интерес Ардарского, и понимал, что против Бориса у него, второго беты, нет никаких шансов.
Как раз в чувствах волчицы он не сомневался. Он сомневался, что альфа откажется от понравившейся ему самки. Не в волчьих правилах это, да и на стороне вожака куда больше аргументов и способов воздействия на девушку и её семью.
Родители Стефании, как бы тепло они ни приняли Артёма, в данной ситуации встанут на сторону Ардарского и будут играть по его правилам. Для клана Нижнедольского породниться Борисом огромная удача.
Вот если бы они со Стешей успели обменяться метками, был бы другой разговор. Вернее, говорить уже было бы не о чем — в чужую пару ни один волк не полезет.
Но волчица вбила себе в голову слова выжившей из ума прабабки о первом снеге, и он, чтобы не расстраивать любимую, пообещал ей подождать.
На крутом повороте машину тряхнуло, и Артём чувствительно приложился плечом о дверь.
— Эй, Гоша, не дрова везёшь! — возмутился он, потирая ушибленное место.
— Какие мы стали неженки! — фыркнул тот и толкнул сидевшего на переднем сиденье Максима."
"— Глянь на Тёмку — до чего волка довела обычная сучка! Раньше он внимания не обратил бы даже на перелом, а теперь ноет от лёгкого удара! Нет, Макс, что бы мне ни говорили, а женщины — зло! И не важно, на двух они передвигаются или на четырёх, обе ипостаси без труда превращают волков в скулящих щенков.
