Автор
Катя демонстрирует обычную легкость с работой в условиях непростых климатических условий, пока на заднем плане зазвучит вопрос о безопасности лекарств для беременных, напоминающий о теневом мире медицины. Книга "Счастье по принуждению" открывает дверь в мир, где обычные манипуляции переплетаются с загадочными тайнописями и неизведанными правилами существования....
— Хорошо… — растеряно киваю его спине.
В пакетах оказывается примерно треть моей месячной зарплаты. Паста, овощи и морепродукты на гриле, соусы, хлеб, лепешки, три вида десертов… И все мои любимые! Мои глаза разбегаются, как в детстве.
Умопомрачительные запахи заполняют кухню, заставляя меня глотать слюни. Но притронуться к еде без Тимура я не могу. Неловко. Сижу, как дурочка за столом и гипнотизирую тарелки. Не удержавшись, все-таки стаскиваю одну креветку и засовываю в рот. Господи, как же вкусно!
Киров появляется в кухне примерно через двадцать минут, даже не потрудившись спрятать под одеждой верхнюю часть своего тела.
«Хватит, пялиться на него, Катя!» — Зло одергиваю себя. — «Будто мужчину голого не видела».
А ведь и не видела. Месяца три. А такого — так вообще никогда. Да и Руслан рядом с Тимуром…
Хватит, Катя!
Спасибо, что хоть штаны надел!
Киров небрежно садится за стол, берет вилку и с удовольствием начинает есть, будто меня здесь и нет.
Я гипнотизирую взглядом его макушку. Это называется поговорим? Содержательно.
— Приятного аппетита, — поднимает Тимур на меня в какой-то момент глаза. — Ешьте, Катя.
Ешьте?"
"Я, психуя, на своё эмоционально-расшатанное состояние, тоже вонзаю вилку в макароны и начинаю их есть, совершено не заботясь о том, как выгляжу со стороны. Засасываю макароны и откусываю в тарелку те хвостики, которые не поместились в рот.
Решив не отказывать себе в удовольствии, отламываю кусок лепёшки, собираю им остатки соуса и облизываю пальцы. Господи, как же хорошо! Тянусь за стаканом с водой и вдруг слышу искрений мужской смех.
Замираю, встречаясь глазами с хозяином дома.
— Вы — удивительная женщина, Катя, — Говорит он и откидывается на спинку стула, отодвигая от себя пустую тарелку.
— Что, простите? — Опешив от его прямоты, хрипну и начинаю часто моргать.
— Страстная и искренняя. Во всем, — добавляет он с лёгкой улыбкой. — Редкое качество. Я рад, что не ошибся. Начинайте задавать свои вопросы.
Я начинаю ерзать на стуле. Что спрашивать? Открываю — закрываю рот в попытке начать. За время ужина эмоции стихли, и теперь я снова чувствую кожей давящую мощь Кирова Тимура Сабитовича.
