Эдвард Джонс граф Торнборн исчерпал свой краткий свет в последних днях своей жизни. Его душе навстречу стремительно шел призрак прошлого, отчаяно боясь застыть между временем и пространством. В его воспоминаниях маячила Рози — единственная жертва его сущего упрямства. Эдвард молился о прощении, прежде чем последний вздох разнес его душу к Рози, словно вестник славы чистоты.
Похоже, «Счастье по завещанию. Книга 1» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Нет уж, вместе, так вместе! — и откуда в ней такая настойчивость и настырность появились? А при Закари овечкой прикидывалась.
— Кто-то что-то говорил про наказание? — прищурился брюнет.
— Или без ректора мы не такие смелые, а? — поддержал его рыжеватый блондин.
На Хезер они не смотрели. Вся их злость, обида, негодование достались мне. Пожалуй, тут без магии не обойдешься. Нет, я не испугалась, но что-то внутри все же дрогнуло. И тем неожиданнее стало вмешательство шатена.
— Не трогайте ее! И остальным передайте, что это моя девочка… — он подошел совсем близко и теперь гладил пальцами мой подбородок. А если учесть, что несколько минут назад «зеленоглазка» ими в земле ковырялся, пытаясь принять вертикальное положение, то приятного в этом было мало.
— Люк, а как же мэтрессы, два золотых и лизание сапог? — напомнил брюнет, которому, конечно же, было обиднее всех.
Кстати, я тоже с любопытством взглянул на шатена. Да, как же?
— Пусть другие лижут. — Его дыхание шевелило мне волосы. — А эта — моя-я-а!
Зеленоглазый наглец склонился к моему лицу, принюхался, а потом совершенно неожиданно провел своим мокрым мерзким языком по моей щеке! Реакция последовала незамедлительно: я размахнулась и влепила негодяю звонкую пощечину. Он даже не пошевелился, хотя на его щеке все больше и больше проступал красный след от моей руки.
— Да как ты посмела… — попытался заорать брюнет, но был остановлен единственным взглядом Шортера. Сам же он прошептал мне:
— Пока я прощу тебе даже это, но не переусердствуй, конфетка! И всегда помни, чья ты!
А, кстати, чья? Раньше была отцова дочь, а теперь муж вот от меня отказался. Выходит, ничья. Своя собственная. Лучше бы не напоминал, что ли. И это его «конфетка» мне совсем не понравилось.
— Вы, очевидно, ошиблись, лорд. Кондитерская лавка чуть ниже по улице, буквально в двух кварталах отсюда. Но смотрите не переусердствуйте, сладкое чрезвычайно портит зубы, — так же тихо ответила я.
— Обожаю наглых, — медленно облизнул красивые, но излишне тонкие губы шатен.
Почему-то я не могла оторвать взгляд от розового кончика его языка. Было неприятно и как-то липко, несмотря на то, что ко мне не притрагивались.
— Не терплю самоуверенных, — не осталась в долгу я и повернулась к странно притихшей блондинке. — Хезер, нам пора!
— Как скажешь, Лисси! — отмерла она.
— Лисси, значит… — улыбнулся, как кот, объевшийся сметаны, Люк.
