Автор
Влад проснулся от утреннего кофе и светлого счастья женского голоса — идеальное начало дня, пока еще не поздно разобраться с кипящим молоком. Но сегодня это светлое счастье оказалось рыжего цвета, заставляющим задумываться о своем быстром утреннем поглощении кофе.
Что ты на это скажешь?
Влад, услышав это, удивленно поднял брови и расхохотался:
– Надо же! Раскусили! Вот тебе и древняя старушка, а с интернетом, похоже, она на «ты», да?
– Что? Ты, о чем сейчас?
– Ну, не хочешь же ты мне сказать, что она местная гадалка? – Влад рассмеялся, а сам лихорадочно соображал: «В чем ему признаться? О чем Ульяне могла рассказать эта непростая старушка?»
Пока он лихорадочно думал о том, в чем же ему признаваться, ворота открылись, и за ними они увидели Карину, призывающую их к тишине.
– Карина знает, что ты предпочитаешь мужчин?
– Нет.
Влад решил, что пусть лучше Ульяна думает, что он гей. Узнай она, что он в состоянии ей и машину новую купить, и этот дом отремонтировать, сможет ли она и дальше вот так же себя вести? Очень он в этом сомневается. Очень…
Глава 24
Димка гнал по трассе, превышая скорость. Гнал, почти не следя за дорогой. Он эту трассу мог проехать с закрытыми глазами. Входящий звонок от друга, раздавшийся в наушнике шлема, вернул его к действительности.
– Димон, пойдем, а? Именинница будет в восторге. Инга говорит, что она только о тебе и спрашивает. Запала девочка на тебя, дружище! Так что ты уж давай, не подводи меня! Трусы чистые надень, шампусика купи и приезжай! Оторвемся по-взрослому, я тебе гарантирую!
Друг нес там что-то еще, расхваливая свою протеже, но Димка его не слушал. Его обгонял какой-то лихач, посигналивший ему с намеком, что Димка едет как пенсионер, еще и смотрел не вперед, а на него, на Димку.
Димка съехал на обочину, остановился, оборвав рассказ друга на полуслове, снял шлем и вдохнул полной грудью. Ну вот как так? Ни одной же машины! Почему надо было именно сейчас собрать на трассе их троих?
Как там баб Сима однажды ему сказала? Сильный Ангел-хранитель?
– Ангел у тебя сильный, но и он может однажды моргнуть.
