Вы будете говорить о хоккее, я приготовлю ужин, посмотрим футбол, а потом с вероятностью в сорок процентов заработаем пищевое отравление. Старый добрый День благодарения в семье Хейзов.
Я усмехаюсь.
– Звучит здорово. – Я взвешиваю все «за» и «против». – Хорошо, я согласен. К которому часу мне быть?
– Можешь приехать к четырем, но, скорее всего, мы не сядем за стол до пяти.
Я киваю.
– Ладно, отлично. – Она печально улыбается. – А теперь помоги мне вытащить чемодан из багажника, а то я сломаю себе спину, если попробую поднять эту громадину сама.
21
ДинОтец Элли невзлюбил меня с первого взгляда.
Я уверен, что, если бы сказал это Элли, она бы отмахнулась и ответила что-то типа «он просто очень придирчивый» или «ой, он такой со всеми». Но она бы ошиблась.
Джо Хейз проникается ненавистью ко мне с той самой минуты, как открывает дверь и видит на пороге меня. И – уф – я ощущаю себя разряженным болваном. Элли сказала мне одеться «прилично», так что я выбрал белую классическую рубашку от Тома Форда и серые брюки от Армани. Пиджак я надевать не стал, но моя черная куртка от Ральфа Лорена заставляет отца Элли, который одет в спортивные штаны и фланелевую рубашку, нахмуриться.
– Ты и есть тот самый приятель Эй-Джей? – рявкает он.
Я морщу лоб.
– Эй-Джей?
– Моей дочери, Эллисон Джейн? – Мистер Хейз, кажется, сердит из-за того, что ему приходится объяснять мне все это.
– О, э-э-э, да, сэр. Только я знаю ее как Элли.
– Но не знаешь ее прозвища? – Он насмешливо фыркает. – Не такой уж ты и друг, а?
Буркнув мне «входи», он неуклюже разворачивается. Ходьба дается ему с трудом, и он тяжелой походкой идет вперед, опираясь на тонкую трость.
Элли предупредила меня, что у ее отца рассеянный склероз. Еще она посоветовала мне не поднимать эту тему в разговоре, потому что ему не нравится говорить о своей болезни и он оторвет мне голову, если я даже вскользь упомяну о ней. Так что я молчу, но даже мне, человеку, далекому от медицины, видно, что сейчас он страдает от боли.
Я следую за мистером Хейзом через неожиданно просторный первый этаж, где на полу сияет паркет, а деревянные детали и двери, видимо, сохранились с тех времен, когда этот особняк был построен. Элли с отцом занимают два нижних этажа, где, как мне коротко поведали, располагаются четыре спальни и три ванные. Либо их семья купила этот дом до того, как Бруклин-Хайтс стал элитным, либо профессиональные хоккейные скауты зарабатывают намного больше, чем я думал.
Мы заходим в большую гостиную с эркером, который выходит на аккуратный сад и патио.
– Вы увлекаетесь садоводством? – вежливо спрашиваю я.
– За садом ухаживает соседка сверху. – Папа Элли сердито смотрит на меня.
Ну ладно.
– Дин, привет.