– Скажешь, нет?
В ответ я лишь пожимаю плечами.
– Ха, я так и знала! И как его зовут?
Я хмурюсь еще сильнее.
– Ну давай, скажи мне, – просит она. – Обещаю, не буду смеяться.
После пяти секунд внутренних споров я сдаюсь.
– Дин-младший.
Элли даже завывает от смеха.
– Боже, ну конечно! Какой ты зануда!
В ответ я щипаю ее за бедро, но она смеется еще сильнее, и мне приходится заставить Элли замолчать, перевернув ее на спину и накрыв рот своим. Она тут же приоткрывает губы, чтобы впустить мой язык, и вот мы уже жарко целуемся и тремся друг о друга, как кошки.
Я отстраняюсь и хрипло спрашиваю:
– Не хочешь снова меня связать?
– Нет, я придумала кое-что другое.
– Эх, а мне так хотелось!
– Хватит жаловаться, милый. Поверь, тебе это понравится.
Теперь Элли переворачивает меня на спину и вызывает у меня стоны, когда начинает целовать мое тело сверху вниз. Через несколько секунд ее теплый рот смыкается вокруг моего члена, и… да… Дин-младший точно не станет жаловаться.
15
ДинСубботний матч против команды Йеля начинается многообещающе.
Гаррет почти сразу же забивает шайбу в их ворота, и почти весь первый период нам удается держать соперника за пределами нашей зоны, за исключением момента, когда Бродовски по своей дурости уходит с позиции и впускает к нам центрального и правого нападающих Йеля.
Из-за этого болвана я оказываюсь один против них двоих, и только по счастливой случайности им не удается забить нам – шайба попадает в штангу. Я бросаюсь к отскочившей шайбе и делаю быстрый пас Хантеру. Наши нападающие беспрепятственно пересекают красную линию и входят в зону Йеля, в то время как я изо всех сил стараюсь не придушить Бродовски, когда мы мчимся к нашей скамейке, чтобы смениться.
Я брызгаю водой в лицо и сплевываю. По мне струится пот: удерживать оборону в одиночку было очень непросто.
Сидящий рядом Бродовски красный от стыда, и поделом.
– Я облажался, – бормочет он мне.
Стиснув зубы, я отвечаю:
– Со всеми бывает."
"Потому что именно так ты и должен отвечать, когда являешься частью команды. Здесь, в Брайаре, мы не ищем виноватых.
Но если уж на то пошло, кто виноват в том прорыве? Конечно, Бродовски.
– Что случилось с твоей губой? – спрашивает он, глядя на маленькую красную ранку на моей нижней губе.
– Секс, – мычу я.
Такер, сидящий с другой стороны от меня, усмехается. Сегодня утром он спросил меня то же самое, и я точно так же ответил ему.
Парень рядом с Такером, один из наших новеньких крайних нападающих, выглядит впечатленным.
– Ты мой кумир, чувак, – говорит он мне.
В оставшееся время на льду играет первое звено, и мы возвращаемся в раздевалку с победным один-ноль. Впервые за много недель наш моральный дух на высоте.
Второй период начинается точно так же, как и первый.