Я проснулась от удушливого дыма и ощущения, что мгла налетает на мир. Первые секунды я не могла признать это реальностью, но затем бросилась к постельному бруку в библиотеке, где стояла одежда для тренировок. Свободные брюки из ткани, рубашка и жилетка с металлическими вставками готовились ко мне на бедрах....
Откуда в моей жизни возьмется убеленная сединами женщина, лоб которой перетянут расшитым пояском на старинный манер? Да и антураж позади никак не напоминал родной дом или, на худой конец, казенные стены поселковой больнички.
– Боярышня очнулась! – тут же раздался звонкий голос, никак не принадлежащий особе, которую я увидела.
От любопытства широко распахнула глаза."
"– Очнулась, Нинушка! – ласково улыбнулась женщина, обрадовавшаяся моему пробуждению.
Вот только я никакая не Нинушка! И место незнакомое. И тетенька абсолютно чужая! Хотя какая чужая, если чувствую тепло и ласку, от нее исходящую?
– Что со мной? – новый писк без сомнений раздался из моего горла, его даже ободрало от приложенных усилий.
Дорогое, вышитое золотой нитью одеяло ничуть не скрывало худосочного тельца.
– Тише, деточка! – женщина подхватила меня и уложила на подушки, – не переживай. Ты в безопасности. Поверь, никто больше не посмеет тебе навредить.
А раньше посмели, что ли? Все еще не понимая, что происходит, я поднесла руку к глазам. Кожа белая и словно светится изнутри, да и размер такой, будто бы мне года три-четыре. Совсем как у Олежека ладошка.
– Где я? – повторила вопрос, и незнакомка соизволила ответить.
Не ожидала, если честно, уж больно сильно она причитала и сокрушалась о каком-то событии.
– Так дома вы, боярышня, в родовом поместье Забелиных. Скоро батюшка ваш пожалует, а матушка от переживаний слегла, доктор ей сонных капель прописал.
Я безвольно опустила руку и прикрыла глаза. Перед глазами еще стояло огненное марево, нос чутко улавливал запах гари, а по телу гуляли фантомные боли. Надо подумать и разобраться, что все-таки происходит.
– А кто я? – спросила умирающим голосом.
Это нетрудно на самом деле, когда внутри сил не осталось даже на то, чтобы пальцем пошевелить.
– Так, боярышня, Ниночка Константиновна Забелина, шести лет отроду. Неужто не помнишь, дитятко?
Писец! Я крепко зажмурилась, переваривая новости. На память не жаловалась, и прекрасно помнила, как бросилась спасать маму Аню и папу Роберта. Стало быть, у меня не получилось? Сердце сдавило болезненным спазмом, а на глазах проступили слезы.
