Я проснулась от удушливого дыма и ощущения, что мгла налетает на мир. Первые секунды я не могла признать это реальностью, но затем бросилась к постельному бруку в библиотеке, где стояла одежда для тренировок. Свободные брюки из ткани, рубашка и жилетка с металлическими вставками готовились ко мне на бедрах....
Казалось, само судно вот-вот рухнет. Но из глубин корабля вдруг вырвался ураганный вихрь и вмиг сдул разбушевавшееся пламя с корпуса.
Противник теперь не представлял угрозы. Переднюю часть брига выжгло магическим ударом, оболочка для горячего воздуха сгорела, часть экипажа погибла. И ради чего?
Моя защита истаяла вместе с последними крохами энергии, что я потратила на отражение атаки. Желудок жалобно заурчал, требуя немедленного восполнения сил, которых не осталось даже на то, чтобы отвязаться от мачты.
– Мы победили? – шепотом спросил Егорка.
Я кивнула, не в состоянии лишнего слова сказать. А мальчонка выдохнул с облегчением и потерял сознание."
"– Эй, вы как тут? – подбежал Игнат и засуетился, высвобождая из веревочного плена.
Обмотались мы с Егоркой на совесть. Пока корабль болтало из стороны в сторону, узлы затянулись насмерть. Недолго думая брат разрубил путы мечом.
Лишенная опоры, я медленно сползла на пол, рядом плюхнулся помощник.
– Умаялась? – брат подхватил на руки, прижал к груди. – Молодец! Справилась.
– Не. Учил, – пискнула я на выдохе, а Игнат судорожно сглотнул.
– Только Буранскому не говори.
– О чем не говорить? – вспомни о капитане, и он появится, – где тут наши герои?
Как назло, в этот момент желудок выдал громкую тираду, и я густо покраснела.
– Вы оба чокнутые! – фыркнул Казимир и ткнул в меня пальцем, – только попробуй скажи, что исчезновение щита, когда мы подставили зад под пушки, случилось не по плану.
– А героев тут кормят? – сосущее чувство пустоты в желудке стало невыносимым, еще немного, и он съест самого себя.
– Сейчас, деточка! – Казимир взял мою руку, которая утонула в лапище капитана, бережно пожал, – и накормим, и напоим, и спать уложим.
Тут же мне передали фляжку с водой и даже с вином, но от последней я отказалась. Прокопьич, прихрамывающий после падения, и тот доковылял, чтобы вручить завернутый в тряпицу медовый пряник. С жадностью вгрызлась в него зубами и проглотила не жуя. Другой матрос поделился куском солонины, третий протянул леденец на палочке.
