Автор
Новые страницы приближаются, где каждый скрытый мотив и эмоциональный штрих становится ключом к сексуальной близости. Всё как всегда: неудержимая желание, но теперь оно противоречит моей личной структуре. Моя психология – это загадка, которую я пытаюсь раскрыть самому себе....
— Просветово — это почти просветление! — с энтузиазмом играет мне бровями Ада.
— Пойдем, просветимся!
Машин не видно, людей тоже. И мы поворачиваем по следам коров.
За невысоким частоколом одного из домиков мы видим красивую девушку с толстой косой и ведром в руке. В другой руке у нее ковш.
— Здравствуйте! — улыбаюсь я, держась за колья. — А у вас есть здесь где-нибудь кафе или столовая, где можно перекусить?
— Здравствуйте, — ставит она ведро. — Откуда?? Уже и магазин, наверное, закрылся. Как же вас к нам занесло?
— Мы ищем кое-кого… — уклончиво объясняет Ада.
— А! Все понятно. Василису Егоровну.
Называет нам адрес, указывая рукой.
— ""Знак""! — шепотом бросает Ада.
— А можно мы у вас молока купим? Очень хочется молока… — прошу я.
— Вот ещё. Пейте так.
Набирает в ковш, передает нам через частокол.
Со стонами удовольствия, мы по очереди пьем вкуснейшее молочко.
— Спасибо… как вас зовут?
— Руслана.
— Это Вам, Руслана, — покопавшись быстренько в сумочке, дарю ей брошь в форме славянского солнца.
Продавать мне нельзя, а дарить — запросто! И мне хочется дарить.
— От Мии Вейгель.
Мы уходим в указанном направлении.
— Как она сказала? Василиса Егоровна?
Уставшие и немного замёрзшие, не без приключений добираемся до нужного адреса, как раз в момент когда мой телефон испустив грустные ноты, отключается.
— Что дальше? Стучим?
— Стучим!
Ада стучит в окно.
Выходит маленькая старушка в шали.
— Что ж вы по темноте? Замёрзли? Чаю будете?
Удивлённо переглядываясь, соглашаемся на чай.
Василиса Егоровна ставит на стол плюшки к чаю, садится с нами.
Поднимает мою руку со стола с кольцом Алихана.
— Какой тяжёлый… — смотрит поверх меня на иконы, качая головой.
— Перстень? — уточняю я.
— Мужчина…
— Да уж… — опускаю взгляд.
— А ребёночек лёгкий будет. Как птичка.
Внезапно рыдания подкатывают к горлу. Я, не дыша, замираю.
— А ты… — строго смотрит на уплетающую плюшки Аду. — Нехристь…
Машет на неё рукой со вздохом.
— Угомонись… Теперь уже все хорошо будет. Все хорошо…
Ада, вдруг как девчонка растерянно хлопает ресницами.
— А что же мне делать? — зачем-то спрашиваю я.
— Бывает так, просим-просим… — ведёт немного скрюченными пальцами по тупому краю лезвия ножа. — Нам дают. А конца-то два.
Показывает на острый край.
— Без второго и первого нет! — крутит нож.
