Автор
Новые страницы приближаются, где каждый скрытый мотив и эмоциональный штрих становится ключом к сексуальной близости. Всё как всегда: неудержимая желание, но теперь оно противоречит моей личной структуре. Моя психология – это загадка, которую я пытаюсь раскрыть самому себе....
Обнимаясь, они поднимают лица вверх и делают, хихикая, селфи.
— Ну, в целом, так даже лучше, — хмыкаю я.
Ада подводит ее к гнедому жеребцу. Он гарцует и стрижет ушами.
— Я назвала его Цыган! — подталкивает Мию.
— Эй-эй! — ускоряю шаг. — Мия, стоп!
Кто знает, на что способно незнакомое животное.
Но она уверенным движением запрыгивает в седло. Только юбка развивается…
И гордо, с веселой усмешкой смотрит мне в глаза.
С вызовом разворачивает жеребца и пускает в галоп.
— Мия, стоп, я сказал!
Игнор.
— Остановите ее! — разворачиваюсь с претензией к охране.
Те беспомощно разводят руками. Машина здесь не проедет. Всадников у меня нет.
— Ну что, Хан, догонишь ее, или ты только по криптовалютам? — прикусывает язык Ада.
С раздражением забираю из ее рук поводья белого жеребца.
— Не только…
Глава 22 — Сафари
Эмоции захлёстывают!
От всего. От того, что неожиданно вспомнила Аду. И пусть только один маленький момент в Стамбуле, где мы даже не успели познакомиться. Но вспомнила!
А ещё — от возможности нестись галопом и чувствовать свободу.
И от того, что Хан пробивается на какие-то съедобные для меня эмоции. И я перестаю морозится об него и резаться.
Оттого, что он способен спонтанно оседлать коня и рвануть следом!
Неожиданно тропа по которой мы с Цыганом летим поворачивает в гущу деревьев. И за мгновение до удара об низкую ветку на уровне лба, я успеваю нагнуться и вжаться в загривок.
Взвизгиваю от царапающих плечо веток, притормаживаю коня.
— Мия!!
Быстро разворачиваю Цыгана обратно, навстречу Хану.
— Хан! — вылетаю ему навстречу из под низкой кроны.
Жеребцы поднимаются на дыбы, недовольно фыркая и огрызаясь друг на друга.
Ахнув от испуга за него, вцепляюсь крепче, успокаивая Цыгана.
— Мия?!..
— Все хорошо!
Но Хан тоже неплохо держится. И вообще… Ему идёт. Рыцарь на белом коне.
Разводим жеребцов на расстояние и спешиваемся. Привязываем к деревьям.
Молча смотрим друг другу в глаза.
Хан очень зол. Обескровленные губы сжаты в линию.
Виновато прикусываю губу. Плечо ноет и кровоточит.
Я была уверена, что он не рванет следом. А сама я прекрасно держусь в седле. А потом эмоции и эйфория не дали вести себя разумнее.
— Это что был за цирк сейчас?! — цедит яростно.
Вена на его шее мощно бьётся.
— Не злись… — хочется мне подлизаться мне к нему, как в детстве к папе.
Втыкаюсь покаянно носом ему в щеку. И вожу пальцем по плечу.
— Это было опасно, — холодно.
— Нет… — бормочу я.
