Автор
Новые страницы приближаются, где каждый скрытый мотив и эмоциональный штрих становится ключом к сексуальной близости. Всё как всегда: неудержимая желание, но теперь оно противоречит моей личной структуре. Моя психология – это загадка, которую я пытаюсь раскрыть самому себе.
— Боги… — жалобно бормочет она, поправляя одной рукой растрепавшуюся гриву. — Что ты тут делаешь?..
— А какие версии? — недовольно и сонно бросаю я.
— Нет… версий.
— Спи… — тяну ее к себе, закрывая глаза.
И мы вырубаемся снова, но уже оба укутанные одеялом и в обнимку.
Вожу пальцами между ее лопаток. Она тихо мурлыкает на каждый выдох мне в шею.
Я плаваю в полусне. Мне хорошо…
Просыпаюсь я резко, слыша свой личный внутренний будильник. Я слышал его много лет с раннего детства в одно и то же время. Теперь он часть меня.
И он звенит в голове.
Распахиваю глаза.
Плечо затекло.
Но Мие не нравится, когда ее будят так рано, — вспоминаю я. А я обещал ей, что это место будет ее любить.
Хотя, сейчас мне, конечно, меньше всего хочется ее любить. Больше — отодрать.
И хоть каких-то ее страданий. В компенсацию моим. Не совсем, конечно, страданий… Но чтобы повопила и постонала, не в силах определиться ""еще-еще"" или ""умоляю, хватит!"".
От эрекции опять едет крыша. Потому что ""рука"" нихера не облегчает состояние.
Плавно веду плечами, позволяя ей медленно съехать с меня.
Недовольно разворачивается, умудряясь коцнуть коготками и пнуть меня.
— Заебись… — цежу тихо, закатывая глаза.
Поднимаюсь.
— Жарко… — стонет тихо во сне, кутаясь в одеяло.
Открываю балкон.
Какое беспокойное создание!
Но прогнать на дистанцию теперь не вариант. Потому что, как спать без нее я теперь не знаю. Возможно, это временное явление. Но если нет… Печальны дела мои.
Щелкаю кнопкой кофеварки.
Хныкает, капризно взбивая ногами одеяло.
Отклоняют от стола, выглядывая в проем.
Что ещё?!
— Па-а-ап… — сонно.
— Хан! — поправляю ее.
— Боже… Пить…
Несу ей минералку со льдом.
Заторможенно присаживается. Нюхает воду.
— Фу… — морщится, отталкивая мою руку.
Падает обратно, закрывая глаза.
Теперь хочется не отодрать, а хорошенько дать по заднице.
Чего она там ночью — тоник пила?
Выливаю ей остатки тоника. Приношу.
Не открывая глаз со стонами жадно пьет.
— Да…
Падает навзничь обратно.
Смотрю на нее сверху вниз.
— Пьянь… — цокаю я осуждающе.
Прячется под одеяло с головой, закутываясь в него как гусеница.
Собираюсь, забираю планшет. И уже в лифте вспоминаю, что она ""завтракает"". И на моей японской кофеварке сама кофе сварит вряд ли. А ещё может ошпариться паром, если нажмёт не туда. А она обязательно нажмёт.
— Да, блять…
Жму стоп. Возвращаюсь обратно. Заказываю ей завтрак. Три разные версии.
Раздражённо варю ей кофе.
Со стуком ставлю чашку на подлокотник.
