Автор
Старший брат Стас молчит и не может признать свою вину за произошедшее со своим маленьким братиком Артемом. Теперь тот стал инвалидом, и это душит Рысьа с каждым дыханием. Он не в силах поверить, что так случилось, и хочет наказать самого себя за эти слова. Время медленно и болезненно проходит, пока Стас не решается заговорить с Артемом о трагическом инциденте, чтобы тот знал всю правду....
Напряжен до такой степени, что кажется, еще немного и взорвется.
– Поехали домой! Нельзя так убиваться, ты ни в чем не виноват!
– Я виноват. Я… я так виноват. Я не уберег ее, – сказал это со стеклянными глазами, а я обхватила его лицо руками, всматриваясь в любимые черные глаза.
– Стас, приди в себя! Надо жить дальше, Артем нуждается в твоей помощи, я не могу все это тащить одна! Идем домой!
– Отъебись… Не трогай меня, – гаркнул и отвернулся, а я сцепила кулаки, но все же вышла из квартиры. Стас пьян, в таком состоянии с ним нет смысла даже начинать беседу.
***
Кто-то снова мелькает перед глазами. Камилла. Что-то говорит, но я не разбираю ни слова. Кажется, я сорвался, пьяный просто до невменяемости, потому что стоит только мне протрезветь, меня накрывает с такой силой, как никогда до этого, и никакие рыбки мне уже не помогают.
Я хочу ее. Увидеть, обнять, прижать к себе. Я все еще помню ее смех, озорные живые глаза, бесконечно кудрявые волосы, которые всегда пахли сиренью, нашей сиренью.
Не знаю, какой сейчас день. Все смешалось в кровавое пятно, из которого я иногда выныриваю, чтобы проверить Рыся.
Ему тоже херово, а я помочь ничем не могу, потому что сам едва дышу, и мы не общаемся. Сменяются сиделки, врачи, медсестры, но Артем не встает на ноги, и не встанет он никогда.
Мы оба это знаем и молчим. Я не хочу его расстраивать, да вот только он уже большой мальчик, чтобы понять, что после такой травмы он навсегда останется прикованным к креслу.
Тасины похороны.
Артем хотел покончить с собой, но мы успели, и это был дебют моего личного ада. Точка отсчета уже началась.
Глава 7
“– Ты красивая. Кто-то когда то это оценит.
Усмехаюсь, я бы хотела, чтобы Стас это оценил, а не “кто-то когда-то”.
– Так, наверное, всем уродинам говорят, успокаивая. Что-то типа “учись хорошо, больше данных у тебя нет”.
Замираю, когда Стас очень серьезно смотрит на меня, а затем, едва касаясь, проводит ладонью от мочки моего уха по контуру лица, обжигая. Мурашки бегут по телу, как же это приятно.
– Красивая ты. Вырастешь – еще лучше станешь. Так что ни черта ты не знаешь, девочка.
– А вы знаете?
– Знаю”.
