Автор
В культурном центре столицы отдаляются первые громкие фразы. Сумасшедшая Москва встречает героев жестоким шармом и дьявольской привлекательностью. Здесь каждый шаг открывает новые тайны и перспективы, но опасности нависают на каждом углу.
– Эх и раскатал ты губу, Виктор Алексеевич, – фыркаю, скрещивая руки на груди. – Но тут может возникнуть проблемка.
Только сейчас подмечаю, что я сижу в постели, облокотившись на подушки, а он вольготно развалился в кресле, пододвинув его поближе к моей кровати. Миленько мы так обосновались, не скажешь, что в медучреждении находимся.
– Уверен, сейчас ты обязательно мне о ней поведаешь, – подкалывает он и откидывается на высокий подголовник, устраиваясь поудобнее.
– Вполне возможно, вполне возможно, с таким-то искореженным восприятием реальности, – киваю, не поддаваясь на провокацию.
– И каков вывод из твоего примера?
– Простой.
– Можно. Суть я понял, – дает царское разрешение, но потом не выдерживает и уточняет. – Считаешь, что я эмоциональный инвалид? И не потяну?
– Ну, прости, – развожу руки в стороны. – По всему выходит, что изначально ты – делец, и только потом, где-то глубоко-глубоко внутри – такой себе захудалый семьянин.
– Ну, ты тоже не смогла просчитать своего жениха, хотя эмоционально была с ним открыта.
Четкий удар. В яблочко.
Он ранит, потому что несет в себе правду.
– Верно, Виктор Алексеевич.
– Добрый день, меня зовут Ксения Игоревна Мирская, я – Ваш лечащий врач, – очень вовремя наш разговор прерывают, а то что-то направление, в которое он плавно стек, начинает напрягать. Не готова я пока обсуждать личное.
