Автор
В культурном центре столицы отдаляются первые громкие фразы. Сумасшедшая Москва встречает героев жестоким шармом и дьявольской привлекательностью. Здесь каждый шаг открывает новые тайны и перспективы, но опасности нависают на каждом углу.
Давящая аура, уверенность и напор в каждом движении и жесте, и высокомерие в зеленых, как у сына глазах.
Надо, так надо. Да мне и не сложно.
Пожимаю плечом, перекладываю сумочку из одной руки в другую и отхожу на несколько метров в сторону от основной толпы, куда указывает генеральный директор.
– Слушаю Вас, – произношу ровно, стряхнув с лацкана бирюзового костюма-двойки с коротким рукавом невидимую пылинку.
Игнатов-старший с минуту смотрит в упор и молчит.
Препарирует? Расчленяет? Пытается продавить?
Не знаю.
Не собираюсь сутулиться, втягивать шею или как-то иначе демонстрировать уязвимость. Я не сделала ничего предосудительного, чтобы мне было стыдно. Даже вечер им не сорвала, хотя вполне могла это провернуть.
Упс! Забыла.
За меня же это сделал кое-кто другой. Арский – красавчик! Непременно пожму ему руку, когда увижу.
Уверена, он исполнил свою партию в лучшем виде, и Ванюшка заграницу поехал, сияя фонарями.
– Вера Владимировна, – еще раз повторяет мое имя-отчество Игнатов старший, закончив игру в молчанку. – У меня к Вам будет серьезный разговор. Зайдите ко мне в кабинет, когда вернетесь с обеда. Я предупрежу секретаря.
– Хорошо, Сергей Сергеевич, зайду, – отвечаю ему в тон, не позволяя ни одной эмоции промелькнуть на лице.
Я спокойна. Я бесстрастна. Я круче всех его тараканов вместе взятых.
– До встречи.
Кивком, гендиректор дает мне царское позволение удалиться.
Неторопливо разворачиваюсь и походкой от бедра иду в сторону Михайлова. Спину жжет по-прежнему тяжелый взгляд, но я, собрав волю в кулак, на него забиваю.
Пусть Игнатов-старший считает себя хоть супер-пупер-крутым начальником, хоть прокурором области, хоть президентом страны. Для меня он – обычный человек, такой же смертный, как и все вокруг. Нет, он, конечно, может и дальше распушать хвост и считать себя небожителем, которому все должны.
У меня родители простые. И я простая.
А «Слайтон-строй» – не единственная контора во всем Санкт-Петербурге.
– Всё в порядке? – уточняет приятель, когда мы, минуя вращающиеся двери, выходим на улицу."
"– Не знаю пока. Пригласили на аудиенцию после трапезы, – пожимаю плечом и запрокидываю голову вверх, – Дим, ну и жара. И это май в Питере. Я в шоке.
Уж лучше говорить о погоде, чем о предстоящем увольнении.
