Автор
В культурном центре столицы отдаляются первые громкие фразы. Сумасшедшая Москва встречает героев жестоким шармом и дьявольской привлекательностью. Здесь каждый шаг открывает новые тайны и перспективы, но опасности нависают на каждом углу.
– А в тех бумагах, что у тебя дома, – вдруг прищуривается он, мгновенно превращаясь из милого улыбахи, каким был при встрече, в прожжённого дельца, взявшего след, – что? Расчеты и сметы именно по объекту Маркова? Почему ты связала одно с другим? А сканы и копии, снятые с расчерченных от руки листов, тоже есть? Карандашные наброски школы и детского сада с общей игровой площадкой видела?
– Эй-эй-эй, стоп, – приподнимаю руки, прося немного притормозить. – Вообще-то настолько глубоко я в чужие документы не зарывалась.
– И теперь просит срочно их вернуть?
– Верно.
– Черт! И как мы сразу не доперли, что он запросто у тебя мог всё прятать? – сжимает лежащую на столе руку в кулак Арский, хотя, судя, по лицу, с удовольствием бы им кому-нибудь врезал.
А у меня брови на лоб лезут.
И как-то сразу вспоминается, что Ванюшка в первые пару недель, когда папочка ему разработку «Жемчужины» доверил, не особо радовался. Ходил хмурый и нервный. Всё цифры у него не бились. Или были слишком заоблачными. А вот спустя месяц или около того стал каким-то слишком довольным. Даже пару бутылок шампанского приволок, чтоб отметить событие.
– Вер, а ты не могла бы…
Вклинивается в воспоминания Михайлов, но я его обрываю, потому что о продолжении фразы и сама догадываюсь.
– Пока все толком не объясните, ничего обещать не буду, – заявляю четко, а затем киваю на огромные часы, украшающие зал, – до конца обеда, между прочим, пятнадцать минут осталось. Вы как хотите, а я желаю доесть. Может, мне через полчаса так нервы накрутят, что потом и ужинать будет противно. Так что, мальчики, приятного аппетита… мне.
Протараторив все без запинки, вновь берусь за вилку и ем.
И никто не мешает.
